Книга Академия над бездной. Оседлать шторм, страница 46 – Рина Ских

— Практика окончена! — тут же подхватил профессор, голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Всем построиться! Немедленно к порталу! Быстро!

Толпа загудела, заговорила. Кто-то шептал:

— Это же ректор…

— Он из-за нее пришел?

— Что она сделала?..

Я слышала все это, но не воспринимала. Звук доносился будто сквозь воду. Элара держала меня крепко, не давая пошатнуться.

— Лиза, держись. Ты вся бледная, — шепнула она. — Сейчас вернемся в академию, ладно? Все будет хорошо.

Дорога обратно прошла в гнетущей тишине. Мы шли цепочкой через лес, и только тихий треск веток под ногами нарушал покой. Ни смеха, ни разговоров. Даже птицы не пели.

Каждый раз, когда я чувствовала на себе чужие взгляды, по коже шел холодок.

Студенты бросали взгляды украдкой — кто-то с ужасом, кто-то с восторгом, кто-то с любопытством.

— Она реально впитала магию твари? — донесся чей-то шепот.

— Говорят, у нее аномалия…

— Да ладно! Это же пустышка, она вообще не маг!

— Ну вот теперь точно маг… или не совсем человек.

Эти слова пронзали сильнее, чем боль в груди. Элара не отпускала мою руку, и я ощущала, как она время от времени сжимает мои пальцы, будто напоминая, что я не одна.

С другой стороны шел Лео, молчаливый, хмурый, задумчивый. Он не задавал вопросов, но я видела, как его мозг работает на полную мощность, пытаясь собрать картину воедино.

Мариус же… Мариус держался поодаль. Он шел один, отогнав от себя свою верную свиту. Совсем неаристократично засунул руки в карманы и смотрел себе под ноги. Но периодически я чувствовала на себе его взгляд. Тяжелый, растерянный, злой. Простая и понятная ненависть, которая была между нами, исчезла. На ее месте появилось что-то новое, сложное и до жути некомфортное. Я спасла ему жизнь. Для такого гордеца, как он, это, наверное, хуже любого проклятия. Долг жизни перед «пустышкой», которую он презирал. Ирония вышла настолько густой, что ее можно черпать ложкой.

Во дворе академии нас уже ждал Алекс, наш куратор. В его взгляде сквозило сочувствие, но голос оставался деловым:

— Ректор приказал доставить тебя в лазарет. Немедленно.

— Но я в порядке, — попыталась возразить я, хотя сама слышала, как слабо это звучит.

— Это не просьба, — мягко, но безапелляционно ответил парень.

Лазарет академии выглядел полной противоположностью моим воспоминаниям о больницах. Здесь пахло сушеными травами, мятой и чем-то еще, чистым и стерильным. Все окрашено в оттенки свежей зелени: стены, простыни, форма целительницы — полной добродушной мадам Имельды.

— Ложись, дитя, — велела она, подкатывая ко мне светящийся диагностический кристалл. — Лорд Кайден был… весьма настойчив в своих рекомендациях.

Я легла на кровать, оказавшуюся на удивление мягкой. Элара с Лео остались у двери. Мадам Имельда махнула рукой:

— Пусть останутся. Девочке страшно.

Целительница водила над моим телом кристаллом, меняющим цвет от нежно-голубого до тревожно-серого, когда проходил над моей грудью.

— Странно, — пробормотала она, хмурясь. — Никаких физических повреждений. Ни переломов, ни ушибов. Но твоя магическая суть… Она истерзана. Словно ты пыталась пропустить реку через водопроводную трубу. И река эта была грязной, ядовитой. Что ты сделала, дитя?

— Я… э-э-э… оно само, — пролепетала я.

Имельда фыркнула.

— Конечно, само. У нас все само. И от этого, конечно, сама по себе сгорела тварь мглы. — Она протянула дымящуюся чашку. — Пей. Это успокаивающий отвар. Снимет боль и поможет твоей ауре прийти в норму. И отдыхай. Тебе запрещено покидать лазарет до особого распоряжения.