Книга Не названа цена, страница 48 – Мария Берестова

— Девушка всю жизнь мечтала работать в нашем управлении, — попытался выступить в защиту Илии Леон.

Госпожа Юлания нахмурилась более ощутимо.

— Леон, ну вы же понимаете! — с некоторой досадой отметила она. — Одно дело — маг-поисковик, который решает чисто служебные задачи и не имеет доступа к сведениям, не относящимся к его работе. И совсем другое — следователь! — она даже в волнении что-то отмахнула рукой и решительно заключила: — Нет, совершенно невозможно!

Леон не понимал.

Нет, то есть, разницу между магом-поисковиком и следователем, он, разумеется, понимал прекрасно.

Но причин, по которым магичка, отучившаяся в резиденции архимага, не могла бы стать не магом-поисковиком, а полноценным следователем — при наличии соответствующих талантов и при условии соответствующего обучения — он не видел.

Леон был не из тех, кто множит неясности недоговорками.

— Нет, не понимаю, — честно выразил он, чем, кажется, несколько удивил госпожу Юланию, потому что она посмотрела на него с некоторым недоумением.

— Мне не нужен в наших рядах человек, преданный Лийру, — расшифровала свою мысль она, сославшись на архимага.

— Не заметил в Илии благоговения перед его фигурой, — отметил Леон.

Кажется, Илия вообще ни разу ничего про архимага не говорила — как будто и не была с ним знакома.

— Достаточно того, что она обучалась в его резиденции, Леон, — с укором отметила Юлания, после в сторону недовольно добавила: — Лийр умеет расположить к себе.

Леону стало досадно. Если сперва он отнёсся к той идее, чтобы Илия работала в управлении, весьма скептически, то теперь, узнав её ближе, изменил своё мнение. Он был впечатлён тем, как быстро она учится и как старательно работает над предложенными ей делами — возможно, отчасти он видел в её усердии самого себя и безотчётно симпатизировал ей из-за этой вот внутренней схожести их характеров. Он уже успел подготовить на Илию полноценную характеристику, чтобы рекомендовать её на обучение; аргументы, которые он планировал использовать в её защиту, виделись ему весомыми. То, что начальница так резко отмела эту идею ещё на стадии предложения, не выслушав его аргументов и опираясь лишь на свою странную антипатию к архимагу, его задело, но он не стал вступать в дальнейшие споры, потому что слишком уважал Юланию и не считал возможным оспаривать столь недвусмысленно заявленный отказ.

И, хотя он планировал перейти от этого вопроса к другому делу, досада его всё же отразилась в том, как он машинальным жестом потёр свою нахмурившуюся бровь. Юлания, которая знала его достаточно хорошо, разглядела эту досаду.

Леон, сколько она его помнила, не принимал живого участия в такого рода вопросах и, в целом, срабатывался с любым напарником, выдерживая неизменно ровные рабочие отношения даже с людьми весьма конфликтными. И, хотя он поддерживал эти ровные дружелюбные отношение со всеми своими коллегами, Юлания не могла припомнить, чтобы хоть с кем-то из них он был по-настоящем дружен.

То, что он вступился за стажёрку, возражал и досадовал на то, что Юлания отказалась с этой стажёркой работать, было для него совершенно нетипично.

Первым объяснением этому, мелькнувшим в голове Юлании, стала интрига архимага. Который, видимо, специально прислал свою протеже, чтобы она втёрлась в доверие к Леону и с его помощью внедрилась в управление, чтобы получить доступ к секретным сведениям.