Книга Темный Страж, страница 120 – Сиара Хартфорд

Вдруг она резко отстранилась, глаза расширились.

— Что-то случилось, мисс Грин? — спросил я.

— Метка… — прошептала она, отодвигая волосы с плеча, чтобы я мог увидеть.

Сначала не понял, что именно вижу. Крошечная змея с крыльями, свернувшегося в знакомый символ.

— Она ведь раньше не выглядела так, правда? — спросил я, проводя кончиками пальцев по ее коже.

Она покачала головой.

— Изменилась. Думаю, когда мы вернулись через портал.

Я вспомнил древние истории о метках, оставленных магией.

О знаках судьбы. О клеймах, что появлялись, когда двое Фейри отмечали друг друга как своих истинных. Но Розалин не была Фейри. И все же я не мог отрицать очевидное, символ был знаком семьи Блэкварден, написанным на древнем языке Фейри.

Машинально коснулся груди, потянувшись к моему кулону, на котором был тот же знак, но его не было. В спешке, пытаясь пройти через портал, я оставил свой кулон. Но это не имело значения. Я помню, как он выглядит.

Я сглотнул, чувствуя, как в груди поднимается волна вины. Осознание того, что пометил ее без согласия, причиняло обжигающую боль, словно тысячи огненных демонов рвались наружу из моей груди. Сжал губы, не позволяя слезам пробиться наружу. У меня не было права жалеть себя. Я должен быть лучше.

Не хотел снова порабощать кого-то, не после того, как сам провел пять веков в цепях у бессердечной Королевы Ведьм. Я не спросил у Розалин, чего она хочет, когда в момент слабости вонзил клыки в ее шею. Но поклялся никогда больше не отнимать у кого-то право выбора.

Никогда.

Даже если это значит, что она решит вернуться к своей семье, а я останусь один в своем Доме Привратника.

Всегда позволю ей выбирать.

— Я не совсем понимаю, что это значит, — сказал я. Это была не ложь, но и не вся правда. Я действительно не знал до конца. — Это все, что тебя беспокоит?

Она внимательно посмотрела на меня, ее блестящие глаза прожигали меня насквозь. Я был уверен, что она видит слезы, которые не позволил себе пролить. Видит боль, выжигающую дыру в моей груди. Она знала, что я не говорю всего.

Через несколько долгих секунд уголки ее губ дрогнули, поднимаясь в улыбке.

— Знаешь, — сказала она тихо, — Честно говоря, не чувствую, что сейчас меня что-то тревожит.

Мне стоило огромных усилий не выдохнуть с облегчением. Меня вдруг захлестнуло желание прижать ее к себе и почувствовать ее кожу на своей.

— У меня есть одна проблема, — сказал я, приподнимая край одеяла. — Ты слишком далеко от меня.

Она скользнула под одеяло и оседлала меня, ее губы сразу нашли мою шею, а руки мою грудь. Когда наши губы встретились, по моим жилам будто разлился огонь. Ее поцелуй был медленным, жадным, и я больше не хотел думать ни о чем другом. Это не было моим намерением, но последним, что я мог сделать, это оттолкнуть ее.

После стольких лет, когда меня заставляли делать то, чего не хотел, быть поцелованным ею — словно впервые испытать, что значит действительно жить. И я не собирался стыдиться того, как мое тело откликалось на нее.

Я тяжело дышал от ее прикосновений, таких мягких и осторожных. Будто она знала, что мне нужно восстановление не только после истощения магии. Она приподнялась, ее ладони легко скользнули по моей груди, а глаза встретились с моими, словно спрашивая разрешения. Попытался подняться, чтобы поцеловать ее, но она остановила меня, мягко надавив на плечи и покачав головой.