Книга Кровь дракона. Искры на ветру, страница 98 – Ольга Ярошинская

Седой вождь первым сделал глоток, затем передал кувшин Элаю. Он отпил и облизал губы.

Ох, я обязательно должна это нарисовать! Кочевники, Элай, молоко…

— Дело сделано, — пробасил Туч, погладив взопревшую под солнцем лысину. — Даже не верится. Значит, теперь никакого дозора? И кем же я буду работать?

Барри спорхнул откуда-то с крыш, уселся мне на плечо и сунул любопытный клюв к историческому документу. Видно, подписи млечников показались ему похожими на червяков.

— Кыш, — рассердился Денфорд, отмахиваясь от вороны. — Вот надоедливая птица.

— Ворон — это хорошо, — произнес седой воин на нашем языке. — Где ворон летает, там есть еда и вода. Добрый знак.

Убедившись, что на бумажке нет ничего интересного и съедобного, Барри взмахнул крыльями и улетел в небо, а седой, проследив за ним взглядом, добавил:

— Мы пойдем с тобой, брат. Мы вернем твои земли.

* * *

Лететь решено было ночью — драконы кочевников плохо переносили дневной свет. Кланы выделили двадцать драконов, куда меньше, чем Элай надеялся, куда больше, чем у него имелось. Он бы и на пару штук согласился — этого бы хватило, чтобы продемонстрировать при дворе полученную лояльность красноперых. А сражаться с королевской армией Элай и не собирался. В конце концов, это его будущая армия. Надо ее беречь. Каждый солдат — оплот его трона, с которого сначала надо сбросить младшего братца.

Вив летела на Сильве, и Элай старался держаться ближе. Он уговаривал Вив лететь с ним, но капризная Сильва больше никого к себе не пускала. А Вив, со свойственным ей тихим упрямством, заявила, что Сильве будет полезно снова стать частью команды.

Элай беспокоился за них обеих: Сильва может взбрыкнуть, а Вив… Он пока не позволял себе особо надеяться, но Вив изменилась: стала спокойнее и будто прислушивалась к самой себе. Талия оставалась такой же тонкой, пока что, но Элай уже мысленно прикидывал варианты имен. Что-нибудь твердое и уверенное для мальчика, мелодичное и нежное для девочки.

Туч тоже отправился с ними, хотя его Каталина рыдала, цепляясь за Ковшика, будто надеясь удержать дракона. Элай предложил другу остаться, как-никак, молодожен. Но Туч, хмурый и непреклонный, заявил, что никогда себя не простит, если не будет рядом в решающей битве. Вдобавок он вез на Ковшике Рони, без которого им было не обойтись. Если бы не иллюзии, их бы не пропустили дальше первого сторожевого поста. Но Рони то прятал войско красноперых в безобидном пушистом облачке, то набрасывал на них дымку невидимости, а сейчас и вовсе — превзошел самого себя.

Элай обернулся и хмыкнул: его преследовала стая жирных, крупных гусей со зловещим багряным оттенком перьев. Еще бы клином летели, как положено, а не вразнобой, точно их спугнули с хлебного поля.

С Вересом устроилась Хильда, которая заявила, что во дворце может оказаться очень полезной. Денфорд, сидя с одним из дозорных, страдал от ревности, глядя на возлюбленную, которую прижимал к себе веселый кудрявый капитан.

— А ты можешь не жарить так сильно? — недовольно попросил из-за спины Иней. — Так-то терпимо, но все же печет.

— Я об тебя уже весь зад обморозил, — не остался в долгу Элай. — Так что сиди и помалкивай. Скоро рассвет. Устроим привал.

Днем они отдыхали в небольшой рощице с круглой проплешиной озера в середине. А когда солнце вновь опустилось за горизонт, встали на крыло. Сам Элай добрался бы вдвое быстрее, но красноперые не привыкли к длительным перелетам. Да и Вив надо отдохнуть. Почему же она не осталась в Драхасе вместе с бабушкой, как он умолял? Почему ему досталась такая непослушная, своевольная женщина? Почему его сердце екает от гордости и восторга каждый раз, когда он на нее смотрит?