Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 77 – Ольга Токарева

— Коли ума не хватило раньше с невестой знакомить, изволь рассказывать, кто такова, чей род… Да что мне из тебя каждое слово клещами тянуть! — прогремел барон.

Недолго думая, я подхватила стул и поспешила к беременной девушке, одаривая ее самой искренней улыбкой. Но, обернувшись, встретила испепеляющий взгляд хозяина дома и, сама не зная отчего, невольно присела в неуклюжем реверансе.

— Ей, должно быть, тяжело стоять с таким животиком, — пролепетала я в оправдание и невинно захлопала ресницами.

— Моя жена принадлежит к баронскому роду Большаковых. Она, как и я, маг воздуха. Мы вместе учились с первого курса. Полюбили друг друга.

— Большаковы… Не твой ли дед за геройство в Японской от самого императора медаль получил? — проигнорировав сына, обратился Петр Емельянович к девушке.

— Мой, — тихо ответила она, и ее внезапно забила легкая дрожь.

Я, стоявшая рядом, не раздумывая, влила в ее тело импульс живительной энергии, наполненной теплом и силой. Кровь быстрее побежала по ее венам, и я с облегчением увидела, как порозовели ее щеки, — беременная, похоже, избежала простуды.

Что представлял собой баронский род Большаковых, я понятия не имела, но мне тут же принялся рассказывать Петр Емельянович.

— Большаковы — род славный. Одного не пойму, почему по-людски не поступили?

— Родители Анастасии подыскали ей жениха из графского рода и ни за что бы не согласились на наш брак. Пришлось и от вас скрыть, чтобы шума не поднимать.

— Выходит, приданного ей не дали, — съязвил барон, и я заметила, как заходили желваки на его скулах.

Яромир в ответ лишь опустил голову, подтверждая догадку отца молчанием, а Анастасия потупила взгляд в пол.

— Отведи жену в свои покои, — в голосе Надежды Викторовны сквозила усталость, приправленная тревогой. — Переоденьтесь, не ровен час, простудитесь. — Она виновато взглянула на мужа, словно прося прощения за свою слабость.

Барон лишь молча махнул рукой, покоряясь воле супруги.

Яромир бережно помог Анастасии подняться, и они спешно покинули комнату, а я, погруженная в свои мысли, последовала за ними. Девятый месяц беременности… Анастасия была хрупкой, почти невесомой, и меня терзало смутное беспокойство: как эта тоненькая лань сможет выносить и родить крупного ребенка? Чувствуя зияющую пустоту в своих познаниях об акушерстве, я торопливо направилась в свою комнату. Присев на край кровати, я отдалась тягостному ожиданию друга.

Час пролетел в томительном волнении. Зевок невольно сорвался с моих губ — пора было спать. Сделав вечерний променад, я надела ночную рубашку и, поддавшись усталости, рухнула на подушку. Но сон мой был недолгим. Настойчивый шёпот над ухом пробился сквозь пелену дрёмы:

— Кисс… Кисс… Ну проснись же…

Распахнув глаза, я машинально схватила зверька и, блаженно мурлыча, уткнулась лицом в его мягкую пушистую шёрстку.

Хромус, возмущённо забрыкавшись, отчаянно пытался вырваться из моего плена. Поняв тщетность своих усилий, он обессиленно пробурчал:

— В Вологде всё хорошо. Твои друзья учатся как пчёлки и закончат обучение с блеском. Дед с бабкой цветут и пахнут, раздобрели на твоих харчах.

— Не жадничай, — сонно отозвалась я, широко зевая, готовясь внимать его дальнейшей речи.

— Возвращаться с пустыми лапами не стал. Заскочил в портал, правда, неглубоко. Подбил самого жирного цыфу, держи. Там их целая стая, грех упускать такую возможность разбогатеть.