Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 122 – Ольга Токарева

— Пустяки, — бросил Хромус, направляясь к стене, где висела картина в позолоченной раме.

Сняв ее, он надавил на неприметный участок стены, и та бесшумно отъехала в сторону, обнажив дверцу сейфа. Володя не мешкал. Словно змея, из его тела вырвалась лента, метнулась вглубь сейфа и мгновенно вернулась, цепко сжимая в своих объятиях стопку бумаг. Оглядевшись в поисках подходящего места, он сорвал бархатную штору с окна, бросил ее на пол и безжалостно швырнул туда же добытые документы. Словно профессиональный вор, Хромус принялся опустошать сейф с методичной тщательностью, не оставляя ни единого следа.

Я завороженно наблюдала, как на черный бархат оседают груды денег, золотые украшения и россыпи сафиров обрушиваются дождем, искрясь в тусклом свете комнаты.

«Володя» свернул занавес и вложил ее в себя, словно в сейф. Все, кто нас увидит, и мысли не допустит, что награбленное у него внутри лежит. На обратном пути нам никто не повстречался. Мы сели в машину и тут же тронулись.

— И что дальше? — поинтересовалась я.

— Да ничего… Отвезу тебя домой. Сам вернусь в Вологду, переберу бумаги. Деньги потрачу на нужды больницы, а О спрячу в доме, где живут твои старики. С золотом пока не решил, что делать. Драгоценности лучше продавать в большом городе. В столицу рвану. Нужно тебе новый дом присмотреть. Нехорошо, что над тобой смеются, что ты без кола и двора, а еще княжна. Я сразу вспомнила ехидную усмешку Василисы, когда она насмехалась над моей бедностью. Похоже, её подколка на Хромуса произвела гораздо большее впечатление, чем на меня.

Уже стемнело, когда машина остановилась у ворот усадьбы Соловьевых.

— Присмотри за ребятами, — обеспокоенно попросила я, выходя из автомобиля.

— Не переживай, — успокоил меня он. — Я отдам закладную и немного денег им подкину. Старшей красавице тоже пора выходить замуж.

Хромус уехал, а я, глубоко вздохнув, побрела домой, погруженная в воспоминания о приключениях, которые произошли со мной за столь короткий промежуток времени.

— А я смотрю, вас всё тот же таксист подвозит, — прогудел старческий голос охранника, вынырнувшего из тени сторожевой будки.

Я вздрогнула от голоса, прервавшего хоровод мыслей, буркнула в ответ скорее себе под нос, чем ему: — Слуга рода, присматривает за мной.

— Вон оно что, а мы с ребятами всё головы ломаем, откуда у тебя деньжата на городские поездки берутся? Неужто Пётр Емельянович подкидывает?

— Володя в Разломы ходит, на монстров охотится, всякую диковинную добычу из них выносит да продаёт.

— Видать, фортуна парню улыбается во весь рот, раз на такой машине разъезжает. Такие-то модели только за морями делают. Джипа называются.

Уголок моих губ тронула едва заметная усмешка. В памяти ожило, как Хромус, словно влюбленный, расписывал достоинства этой стальной громадины, воспевая её непробиваемый нрав: «Проходимость — зверь! Ей ни грязь не страшна, ни буераки — не помеха!». Он мечтал промчаться на ней по самому сердцу Разлома! Но мудрые головы охладили его пыл, предостерегая: дескать, железо от разломной пыли зачахнет, словно цветок без воды, а вздумай жакроб напасть… Тут уж прощай, машинка. Подцепит рогом да начнет молотить о землю, пока не останется лишь жалкая, искореженная лепешка. Потому я с нарочитой небрежностью обронила: — Джип и правда хорош. Правда, в моделях я не сильна.