Книга Рука и сердце Ее Высочества, страница 13 – Аманда Франкон

Я первой подошла к одному из диванчиков и села, давая понять, что официальное приветствие завершено, и всё присутствующие могут немного расслабиться. Меня тут же окружили фрейлины. От мельтешения ярких юбок и резких цветочных запахов духов у меня немного закружилась голова, и ответ принца Карима ускользнул от внимания, но я заметила, как граф Наварро, благосклонно улыбаясь, задал следующий вопрос.

Карим говорил о театре торопливо и живо, размахивая руками, его шумное дыхание походило к концу беседы на храп взмыленной лошади. Неужели так волнуется?

Чем дольше я сидела, тем душнее и хуже становилось, но я не могла встать и подойти к окну, потому что тогда и мужчинам придётся подниматься и прерывать беседу. Потерплю, пусть только эти глупости поскорее закончатся. Да уж матушка, удружили, а мне ведь ещё подробно писать ей о том, как принцы справились с этой проблемой.

Приложив немалые усилия, я прислушалась, и поняла, что речь уже зашла о современных картинах.

-… а вот работы Легарла меня пугают. Обычно мы на востоке в живописи славим богов и их могущество, а не смерть. Но я осознаю, что на его картинах – неотъемлемая часть нашей краткой как миг жизни, – разливался принц, поглядывая на меня.

Я тепло ему улыбнулась и кивнула. Достала веер, чтобы отмахнуться, но сделала только хуже – к запахам духов примешались ароматы специй и краски с тяжёлых восточных тканей, перед глазами поплыло, но я выпрямилась, моргнула и усилием воли продолжила прислушиваться к диалогу.

– Как, возможно, будущему правителю этой страны, вам важно понимать ваш народ и ваших приближенных, – заговорила я, как только повисла пауза. Звук и вибрация собственного голоса немного привели меня в чувство. – Для моих подданных огромное значение имеет понятие чести. Знаете ли вы, что они имеют в виду, когда говорят о нём?

Восточный принц растянул губы в приторной улыбке и едва заметно склонил голову, выражая почтение.

– О да, в этом смысле ваши придворные очень похожи на наших. Для тех и других честь – богатство и праздность, и имя, не запятнанное злословием. И для меня моя честь важна не меньше, чем для каждого из них, – ответил Карим, не переставая улыбаться.

Я краем глаза заметила, как дернулись уроки губ графа Наварро, но он быстро справился с эмоциями. Интересно, что сам он сказал бы по поводу чести? Насколько я знаю, за его предками есть маленький грешок, который теперь камнем лежит на его репутации.

Слова принц Карим произнёс верные, но смысл умудрился исказить. Всё же говорил он скорее о себе, чем о нас. Но видимо, графа что-то задело.

– Благодарю вас, принц Карим Хишам, – я с удовольствием поднялась, а вслед за мной – и мужчины. – Теперь я убеждена, что вы знаете народ, на правление которым претендуете.

Знаете, но не понимаете. Как впрочем, и все остальные, я думаю.

Когда люди Его Высочества наконец-то покинули зал, я указала одному из пажей на едва приоткрытую створку окна.

– Распахни шире, – приказала я, и когда свежий воздух развеял часть тяжелых ароматов, вдохнула полной грудью. Кожей ощутила едва слышный треск шнуровки на корсете и тут же выдохнула.

Ох уж мне эти традиционные платья, надо быть с ними поосторожнее. Новые, мягкие корсеты не так давят на живот, и я настолько привыкла к их свободе, что сейчас чувствую, будто тело заковали в металлический доспех. Впрочем, так и есть.