Книга Попаданка для короля морей, страница 43 – Аманда Франкон

План выглядел слишком идеалистичным, но внушал надежду, однако один нюанс всё портил и внушал сильное беспокойство: если я слишком заиграюсь, если от роли ученицы штурмана перейду к действующему члену команды, то, возможно… О том, что у меня есть все шансы превратиться в рыбину, я старалась не думать вовсе. Но именно эта мысль бесконечно вертелась в усталом сознании.

За своими мыслями я, почти ничего вокруг не замечая, доплелась до камбуза. Там Кацка, окинув меня недовольным взглядом, всучила гамак и указала в дальний угол. Я покорно пристроила его на крюки, на которых, судя по запаху, недавно висела рыба, и меланхолично улеглась на него.

Вскоре неподалёку пристроилась Мариота. Она долго ворочалась – уж не знаю, как ей это удавалось в гамаке – и тяжело вздыхала. Так что в итоге я не выдержала.

– Что случилось? Отвалились остатки волос? – шепнула я, краем глаза наблюдая, как Кацка тяжело заваливается на гору каких-то не то мешков, не то тряпок в другом углу.

– Да ну тебя, – Мариота махнула рукой и отвернулась.

Гамак качнулся, крюк на стене тихо скрипнул. Мариота поморщилась и демонстративно закрыла глаза, но я продолжала смотреть на нее и ждать: она сосредоточенно жмурилась и стискивала губы, и явно не могла сейчас уснуть.

– Ты же видела, как Стэфан на меня посмотрел, когда я обняла его, – наконец, зашептала Мариота, наклоняясь ко мне. – У меня нет шансов.

На миг показалось, что она сейчас вывалится из гамака, но она умудрялась ловко держать равновесие.

– Ты налетела на него слишком неожиданно. Сдаётся мне, тут надо действовать мягче.

Советчик из меня, конечно, так себе: весь мой опыт отношений исчерпывался несколькими мимолетными связями, и я даже не уверена, что хоть раз по-настоящему влюблялась в мужчин, с которыми иногда делила постель. Но я хотя бы читала пару любовных романов в далёкой юности, так что могу попытаться найти баланс между идеальной теорией и неудачной практикой.

– Ты думаешь, всё еще может сработать? – даже в темноте большие глаза Мариоты блестели с азартом, и я кивнула, хоть сама и не слишком уверена в успехе.

– Надо только заранее продумать, что ты будешь делать и говорить.

– Но я же не куртизанка-соблазнительница! – тут же возмутилась лекарка, и только я собиралась успокоить её на этот счёт, как Кацка повернулась на своём высоком ложе и, тяжело вздохнув, села.

– Поспать не дадите, трещотки, – проворчала она.

Мы с Мариной повернулись к ней и с удивлением смотрели, как аборигенка, кряхтя, начала возиться в нижних ящиках. Вскоре она выудила оттуда бутыль из мутно-зеленого стекла, ловко откупорила её и вытащила с полки два стакана. Всё это Кацка с глухим стуком сгрудила на стол.

– Вот, берите и гнездуйте на палубу, канарейки. Ночь тёплая, и вино хорошее – не бойтесь, пейте. Только не шумите там сильно, – прошептала она и вернулась в свою импровизированную постель.

– А… разве можно? – спросила я, с сомнением поглядывая на стол. Насколько я знаю, без разрешения капитана спиртное на кораблях пить нельзя.

– Если никто не увидит, то и запретить некому, – философски изрекла Кацка и отвернулась к стене.

Мы с Мариной переглянулись и, не сговариваясь, поднялись. Я подхватила бутыль, она – медные стаканы, и мы выбрались под лунный свет, прямо в объятья теплого морского ветра.