Книга Тени столь жестокие, страница 76 – Лив Зандер

— Исходит из Вальтариса.

Мышцы, почти забытые за ненадобностью, дрогнули на щеках, слишком атрофированные, чтобы сложиться в настоящую улыбку. Из всех достоинств Галантии — будь то её стойкость, её доброта или любопытство — мне больше всего нравился её острый ум.

Она была умна.

Достаточно умна, чтобы отвергнуть меня.

Я снова повернулся к реке и сунул браслет в складку туники. Теперь он был в крови. Испорчен, как и мои шансы когда-либо связаться с ней. И разве это было не к лучшему? Правильнее так. Милосерднее так. Отказаться от притязаний, как я обещал, чтобы она могла найти счастье там, где я мог предложить только тьму.

Не поддавайся этому, — слова Матери эхом всплыли из прошлого.

Но как я мог не поддаться, мама? Оно окружало меня. Было внутри меня. Всегда со мной.

Уши уловили, как Галантия осмелилась сделать шаг ко мне.

— Я не уверена, что моя пустота достаточно глубока или сильна, чтобы поднять тени с твоего королевства.

О, но она была велика и сильна.

В тот день, когда я гнался за ней?

Я влил в её Пустоту такое огромное количество своих теней… Точно так же, как я заметил в саду — не было никакого сопротивления, никакого барьера, лишь открытая пропасть, которая жадно всё пожирала. Я не сдерживался, я просто отпустил, выдохнул и перелил в неё всё, без малейшей заботы.

Пока она не ударила меня по щеке.

Это не причинило боли. По правде, я едва что-то почувствовал.

Так почему же я резко развернул её? Почему вогнал в неё себя, ебя её яростно о землю, холодную, как стены тех подземелий, где мне до крови рвали задницу? Почему я сделал это со своей предназначенной парой? Женщиной, которую я втайне любил?

Потому что мне нравились вещи, которые не должны были нравиться.

А моим теням — ещё больше.

— Я хочу помочь, — сказала она спустя паузу. — Если это то, что может вернуть Воронам их дом, тогда я сделаю всё возможное.

— Воронам… — я усмехнулся. — Ты сама Ворон.

— Я Ворон всего несколько недель, а человеком я росла всю жизнь. Я жила по обе стороны, и война отвратительна с каждой из них. Если это поможет её закончить, то я сделаю всё, что потребуется, чтобы поднять эти тени.

— Не разочаровывай меня, вдруг заговорив глупости. Это не положит конец войне. — Я скосил взгляд на неё через плечо, и луна окрасила её яркие волосы в голубоватый оттенок. Какое же она потрясающее создание. Странное, но потрясающее. — Ты хоть была когда-нибудь в Аммаретте?

— Нет.

— Там воняет. — Воняет человеческой гнилью, ложью и предательством. — Мне наплевать на этот город — ещё меньше я забочусь об этих землях, — но я не успокоюсь, пока не убью каждого, кто ответственен за страдания моей семьи.

— Ты забываешь, что моя семья тоже страдала. Брисден убил мою мать. Его смерть меня не потревожит, но видеть, как страдают невинные, — да.

Люди, которые убили бы её на месте. Но такова была её доброта — та, что я любил в ней больше всего, тогда как во мне жила лишь ненависть.

— Делай, что должна. Мы вылетим рано, так что тебе лучше вернуться в палатку.

К Себиану.

Я едва слышал её шаги в том оглушительном хаосе, что звенел в моей голове, но ощущал, как она отдаляется. Как и должна. Я вовсе не был тем мужчиной, каким должен был стать ради неё. Может, Себиан был?

— Ммм… — мягко раздалось у меня за спиной вместе с прикосновением пальца, скользящего по распущенным прядям. — Какая унизительная сцена, как она провела вечер в объятиях Себиана… да ещё и на глазах у всех. — Низкий, злой смешок. — Ну что, красивый мальчик-Ворон, каково это — быть отвергнутым?