Книга Тени столь жестокие, страница 68 – Лив Зандер

— Я не хотел… — его голос сорвался, стихнув на дрожащем выдохе. — Знаю, оправдание никчёмное, но у меня мало власти над собой…

Влетела стая ворон, и из теней вышел Себиан.

— Я везде вас искал, обшарил все закоулки… Подождите. Почему ты плачешь? Что случилось? — он повернулся к Малиру, крик его отразился эхом от камня. — Что ты опять натворил?!

Малир направился к занавеси сосулек, свисающих с уступа. Он оглянулся через плечо, и в его глазах блеснуло то, что я видела в них всего однажды — в тот миг, когда он узнал о моей роли в смерти брата. Только теперь в этом блеске не было ненависти. Не осталось ничего, кроме… печали.

Я поёжилась под его неприкрытым взглядом.

— Он научил меня оборачиваться.

Малир выдохнул смешок и повернулся к просвету между сосульками.

— У тебя есть время до дня перед следующим полнолунием, чтобы тренировать с ней построения в полёте.

Себиан усмехнулся.

— Вот уж правда — времени у тебя вагон.

— Я хочу, чтобы она проводила в воздухе не меньше пяти часов в день, — продолжил Малир, словно не расслышал насмешки. — Каждый день. Ей нужно набрать выносливость, прежде чем мы отправимся.

Себиан шагнул к нему.

— Отправимся куда?

Тени и перья уже закружились вокруг Малира, скрывая его в превращении, но среди хлопанья крыльев повисло одно слово:

— Вальтарис.

Глава 21

Себиан

Наши дни. Граница Вхаэрии и Дранады

Рядом с нами вороны Галантии скользили в нашем воздушном потоке, время от времени устало хлопая крыльями, а наша огромная стая отбрасывала маленькие тени, что ложились на землю внизу. Чем дальше мы следовали вдоль реки вверх по течению, тем мутнее становилась вода, превращаясь в отвратительное, заражённое зелёное болото.

Лучше не становилось. Я бы поклялся, сейчас было хуже, чем год назад. И пахло гнилью. Наверное, какой-нибудь тупой зверь слишком близко подошёл, напился смертельной воды и теперь разлагался под поверхностью.

— Её мышцы устали, — раздался в стае голос Малира, что Галантия так и не научилась делать. — Мы разобьём лагерь вон в том перелеске.

— Нужно держаться подальше от реки, — добавил голос Аскера. — Никто не знает, насколько далеко по берегам она разливается.

Мы спикировали вниз, приземлившись в перелеске, когти прорезали снег. Тени окружали меня, и лишь Галантия нарушала порядок, пошатываясь и делая несколько неловких шагов, шипя и ругаясь. Богиня нам свидетель, летала она просто ужасно. Аскер объяснял, что дело в её перьях — слишком хрупкие. Не то чтобы я возражал против того, чтобы их чистить…

Малир схватил её за руку и дёрнул, пока она не выровнялась. Сначала он нахмурился на неё, потом — на меня. И, не говоря ни слова, отпустил и ушёл проверять лес.

Я смотрел ему вслед, сжимая зубы. За тем водопадом произошло что-то, и уж точно это были не уроки превращений. У меня были догадки, но уверенности не было. Как бы там ни было, то, как Галантия справилась с этим, явно задело Малира, потому что с тех пор он почти не показывался, проводя ночи в одиночестве на крышах, уставившись в океан.

— Посадки станут плавнее, — сказала Марла, похлопав Галантию по плечу, а потом посмотрела на Натиэля. — Эти стволы и ветви подойдут как колонны и балки. Как насчёт того, чтобы заняться делом?

Молодой ткач — семнадцать лет, как он говорил — провёл бежевыми пальцами по своим длинным чёрным кудрям, карими глазами оценивая деревья. Затем лёгким движением руки из пальцев потекли тени. Используя стволы как балки, а ветви как основу, он соткал густые стены теневой ткани. Там, где ветви пересекались или касались, тени образовывали крыши, создавая в лесу подобие палаток.