Онлайн книга «Где распускается алоцвет»
|
Хлеба на рынке не продавали, поэтому Алька, посомневавшись, купила с пяток тонких бледных лепёшек. Ещё взяла дюжину яиц – без коробки, прямо в пакетике; четыре больших и сладких с виду помидора, каждый граммов по шестьсот, не меньше; два перца; немного пресного рассыпчатого сыра, похожего на прессованный творог; вожделенную копчёную курицу… – Может, ещё пакетик дать? – спросил разбойного вида продавец, усатый и загорелый, с кривыми волосатыми руками. – Не свалится? Не побьётся? – Не, не надо пакетик, это пластик, а пластик не разлагается, – ответила Алька, сосредоточенно распределяя продукты на чемодане: в экологичную авоську они не влезали. – Да чтоб их… Мне тут недалеко! Продавец недоверчиво хмыкнул. Идти пришлось другим путём, по тротуару – чтоб не кокнуть яйца, перетаскивая чемодан через бордюр. Алька была так увлечена всей этой сложной навигацией и расчётами, что не сразу заметила, как люди – редкие прохожие – огибают по широкой дуге местечко между отделением банка и почтой. С задержкой углядела пёструю шаль на плечах, всклокоченную шевелюру цвета «чёрный баклажан»… «Попрошайка?» – мелькнула мысль. А потом Алька узнала в пожилой женщине соседку из дома напротив, которая кормила иногда кошек во дворе. Вот только раньше она была аккуратно причёсанной, ухоженной… Теперь же лицо у неё посерело и осунулось, губы потрескались, а глаза стали безумные. Увидев Альку, она кинулась наперерез: – Дочка! Купи, купи, не оставь в беде! Сын умирает! Деньги нужны! Помоги! Она повалилась на асфальт, отбивая поклон, второй… Алька оторопела настолько, что едва яйца не выронила, удержала пакет только в последний момент. – А что с сыном? – спросила она, с трудом припоминая худощавого мужчину средних лет, интеллигентного, в очках, который занимался ремонтом автомобилей, вернее, электрикой. – Заболел? Женщина на секунду замерла, напрягаясь, а потом села и закивала горячо; по лицу у неё текли слёзы: – Заболел, родимый, денег взять неоткуда. Я и туда, и сюда… Сердце у Альки дрогнуло; она не знала их, эту семью, но иногда видела издалека, и мошенницей женщина не была, и кошек кормила. «Пусть лучше меня обманут, чем я пройду мимо того, кто правда нуждается, – подумала она. И вспомнила, сколько сегодня прилетело на счёт. – Судьба, наверное». – А вам, э-э, много надо? Женщина назвала сумму – примерно среднюю месячную зарплату. И – полезла в карман. – Вот, дочка, возьми, купи, – всхлипнула она, втюхивая Альке кольцо, грубоватый золотистый ободок. – В ломбарде не берут, говорят, не золото это… Но это обручальное моё! Я уж и серебро продала, и мужнины часы, и телевизор, чтоб ещё продать-то… Алька заглянула в кошелёк. Уезжая к бабушке, она сняла некоторую сумму, но так и не потратила почти ничего – цены в Краснолесье были, как ни крути, не столичные. Ощущая смутный стыд, она отсчитала с десяток купюр и отдала женщине; попыталась отказаться от кольца, но та просила – возьми да возьми, так, что спорить было неловко. На них и так смотрели, честно говоря, кто брезгливо, кто с жалостью… Продавец копчёной курицы даже вышел из своего фургона и стоял у выхода с рынка, скрестив мощные руки на груди; выглядел он так, словно хотел вмешаться, и Алька заторопилась: – Всё, не благодарите! Если я вам помогла, то рада! Всего доброго! |