Книга Герой, страница 52 – Клэр Кент

Я не одобряю ни его тона, ни слов.

— Ты не можешь бодрствовать всю ночь. Опасность существует всегда, но одного из нас будет достаточно, чтобы стоять на страже и следить за происходящим. Мы можем дежурить по очереди и оба немного поспать.

— Ты предполагаешь, что я смогу уснуть.

— Да, я предполагаю, что так. Ты, должно быть, очень устал.

— Я в порядке.

Он выглядит неважно. Снова кажется напряженным — прежняя нежность была лишь временной интерлюдией.

Я понимаю, что тревога может сделать с человеком, даже с тем, чей рассудок и рациональное мышление говорят об обратном. Я понимаю это лучше, чем кто-либо другой. Но я не привыкла к такому поведению Зеда. Он всегда был спокойным. Невозмутимым. Твердым, как скала.

Подавляя свое раздражение, я мягко говорю:

— Ну, я тоже в порядке. И мне нравится выполнять свою часть обязанностей. Так почему бы тебе не заступить в первую смену, а я немного посплю. Ты можешь разбудить меня примерно в середине ночи, чтобы вздремнуть несколько часов.

Он встречается со мной взглядом и коротко кивает, что успокаивает меня. В конце концов, он будет благоразумен.

— Ладно. Хорошо, — я переминаюсь с ноги на ногу. — Мне кажется, сегодня все прошло неплохо. А тебе?

— Да. Это было лучшее, на что мы могли надеяться.

— А завтра мы отправимся пешком. Очевидно, нам придется идти медленнее, но нет никаких оснований предполагать, что мы столкнемся с еще большими трудностями, чем сегодня.

— Верно, — его слова звучат не слишком убедительно, но я и сама не до конца убеждена.

Что есть, то есть. Эта поездка никогда не будет безопасной. Мы все равно должны это сделать.

Я скучаю по тому выражению его глаз, когда мы танцевали. Я хочу увидеть это снова. Но я также испытываю некоторое облегчение от того, что этого больше нет, потому что воспоминания до сих пор вызывают у меня дрожь. Я понятия не имею, что еще сказать, а Зед явно не в настроении болтать. Поэтому я откашливаюсь.

— Ладно. Пожалуй, я немного посплю.

— Договорились.

Он помогает мне освободить место в кузове грузовика. Там не так безопасно, как в кабине, но все же лучше, чем на земле. Я забираюсь в спальный мешок и кладу голову на подушку. Дружок, как обычно, сворачивается калачиком у моих ног.

Я закрываю глаза. Мир вращается перед моими глазами, как это бывало иногда после долгих автомобильных поездок в детстве. Я вдыхаю его и пытаюсь очистить свой разум.

Я так устала, что в конце концов меня одолел сон, и я задремала, представляя выражение лица Зеда, когда мы танцевали.

* * *

Когда я просыпаюсь, уже почти рассвело.

Зед в итоге меня не разбудил.

Это не самое лучшее начало утра, и с течением дня настроение не улучшается. Зед напряжен и молчалив. Рина устала и немного раздражена, что совершенно нехарактерно для девочки и, несомненно, является признаком нервозности. Даже Дружок выглядит довольно подавленным. Может, он устал, а может, улавливает наши негативные эмоции. Я изо всех сил стараюсь сохранять оптимизм, но я не привыкла быть тем человеком, который подбадривает других. К середине утра я изнемогаю от усилий сохранять бодрый голос и придумывать темы для разговора.

В конце концов я сдаюсь.

Поход, возможно, был бы менее унылым, если бы вчера мы не ехали на машине. Контраст в том, насколько медленнее мы передвигаемся сегодня, определенно удручает. Мы придерживаемся тех же проселочных дорог, по которым ехали вчера, и на нашем маршруте так же нет городов и других людей.