Книга Герой, страница 16 – Клэр Кент

— Нас убьют по дороге.

— Может быть. А может и нет. В последнее время путешественников стало не так много, и мы можем держаться проселочных дорог и избегать людей.

— Даже если мы возьмем этот грузовик, в нем только пол-бака бензина. Этого не хватит надолго, и мы ни за что не найдем больше бензина.

— Тогда мы пойдем пешком.

— Рина слишком мала, чтобы ходить так долго.

— Тогда я понесу ее.

Я пытаюсь представить себе такое путешествие, но не могу вообразить, как оно будет происходить. Здесь так много препятствий. Так много опасностей. И мы даже не знаем, куда направляемся.

Возможно, в мире не осталось безопасного места.

Мое сердце снова бешено колотится, и я покрываюсь холодным потом. Такое чувство, что я не могу вздохнуть полной грудью.

— Черт возьми, Эстер. Ты слетаешь с катушек.

— Я знаю, — мне прямо сейчас хочется дать ему пощечину, каким бы иррациональным ни был этот порыв. Такое чувство, что я вот-вот сорвусь, а еще такое чувство, что это он во всем виноват.

— Ну так прекрати.

— Я пытаюсь, — я все еще смотрю в стол, но чувствую, как Зед наклоняется ближе ко мне, изучая мое лицо своими голубыми глазами. Черт бы побрал этого мужчину. Во всем его теле нет ни капли утешения и сочувствия.

Я хочу к маме. К моей сестре. К кому-то, кто обнял бы меня и сказал, что все будет хорошо. Даже мой отчим похлопал бы меня по плечу и сказал, что позаботится о нас.

Зед просто говорит мне прекратить это.

Горе при мысли о моей погибшей семье собирается в твердый комок у меня в горле, поднимается к глазам и носу. Но я чувствую, что оно застряло там. Оно блокирует мои дыхательные пути.

Я издаю хриплый звук, отчаянно втягивая воздух.

— Черт, что, черт возьми, ты делаешь, женщина? Ты сейчас упадешь в обморок, — Зед встает и выдергивает мой стул из-за стола. Затем опускает мою голову к моим коленям.

Я знаю, что так положено поступать, когда ты на грани обморока, но его рука сжимает мне шею, как тиски. Я вырываюсь от него, с трудом поднимаюсь на ноги и направляюсь к двери хижины

Зед следует за мной широкими быстрыми шагами. Когда я тянусь к дверной ручке, он прижимает ладонь к двери, чтобы та не открылась.

— Черт возьми, нет. Ты не выйдешь на улицу.

— Мне нужно, — я все еще хватаю ртом воздух, и слезы текут из моих глаз по щекам. — Мне нужно выйти. Мне нужен… воздух.

— Ну, ты не можешь выйти. Не сейчас, — прежде чем я успеваю возразить еще раз, он выпаливает: — Там медведь. Он притаился, и он голоден. Ни за что на свете ты не пойдешь туда в темноте.

Я не знала о медведе. Он не сказал мне, но теперь я знаю, что за шорох слышала в лесу этим вечером.

— Мне все равно.

— А мне не все равно. Я тебя не выпущу. Я должен позаботиться о Рине, и я не смогу сделать это без тебя.

Я бы поссорилась с ним. Непременно. Потому что его властность — это еще одна ментальная цепь, которая связывает меня. Но звук имени Рины останавливает меня. Потому что я люблю ее, и о ней нужно заботиться. И Зед — хороший отец, но ему было бы чертовски трудно справиться в одиночку.

Я пытаюсь заговорить, но издаю только сдавленный звук. Такое чувство, что я пошатываюсь.

Зед издает низкий, рычащий звук и подходит к одному из окон. Он открывает ставни, которые они с братом установили на окнах для дополнительной защиты, а затем открывает окно и поднимает его.