Книга Дочь врага Российской империи. Салага, страница 79 – Василиса Мельницкая

— Да ничего. — Леня повел плечом. — Просто теперь я знаю ваш секрет, и это перестало меня мучить. Я не трепло, но могу дать клятву на крови, если хотите, что никому…

— Не нужно, — остановила его Яра. — Хватит с меня… клятв.

Она покосилась на Савелия. А он едва заметно кивнул, подтверждая, что Леня искренен.

— Я даже рада, что ты такой догадливый, — продолжила она. — Я могу говорить с тобой открыто. Беги, пока не поздно. Я уверена в том, что моего отца подставили, ищу виновных в этом и намерена добиться того, чтобы ему вернули доброе имя. Именно поэтому меня пытаются убить.

Савелий поморщился, но останавливать Яру не стал. Она имеет право верить Леониду. В конце концов, Савелий и сам склонялся к тому, что Леня — надежный парень.

— Значит, мне не показалось, — чуть ли ни радостно заявил Леня. — Меня, конечно, в архивы не пустили, пришлось собирать материалы из общего доступа. Так там столько нестыковок!

— Леня… — Яра вздохнула. — Ты меня слышишь? Это четвертое покушение. Находится рядом со мной опасно.

— А они? — спросил он, словно Савелия в комнате не было. — Им можно?

— Это их выбор, — ответила она. — Теперь, когда вы все могли погибнуть из-за меня, все стало еще хуже.

— Забей, — сказал Савелий. — Это последнее покушение.

— Узнали, кто за этим стоит? — вскинулась Яра. — Кто⁈

— Узнают, — пообещал он. — Именно поэтому никто не должен знать, что мы живы.

— И какой план? — поинтересовался Матвей.

Он присоединился к ним и слышал последнюю фразу, произнесенную Савелием.

— Готовимся к чудесному воскрешению во время похорон, — мрачно сообщил Савелий. — Александр Иванович уверен, что преступник на них появится. Его вычислят по реакции. Да, Лень, ты можешь связаться со своим куратором, если не хочешь в этом участвовать. Он выведет тебя из игры.

— Вообще-то, хочу, — немного обиженно заявил Леня. — Это мой выбор.

Няня никаких объяснений слушать не захотела.

— Надо, Матвеюшка, значит, надо. Я для тебя все сделаю.

Так же она ответила, когда Матвей попросил подыграть с просьбой ехать в деревню за мешком картошки. И стыдно даже, что к нему такое отношение. Он няне ничем не помог. Кран, и тот, Ленька чинил.

— Главное, что вы живы и здоровы, — добавила няня. — Промолчать о том, что я вас видела, не сложно.

— Спасибо, нянюшка…

— Да полно, полно, — засмеялась она. — Ты навестить приехал, это лучший подарок. И доброты дедушки твоего я вовек не забуду.

— Няня, скажи… Ты знала, что я не родной Шереметевым?

Матвей и сам не понял, как решился спросить. Но слово не воробей. А няня и не удивилась сильно.

— Догадывалась, — ответила она. — А тебе, значит, сказали?

— Мать объявилась, — усмехнулся Матвей. — Осчастливила.

Няня перекрестила его, как в детстве, зашептала слова молитвы.

— Кто мой настоящий отец, знаешь?

Няня вздохнула, взяла Матвея за руку, погладила кисть.

— Не хотела я о том говорить, но, если спрашиваешь… Врать не буду, за достоверность не поручусь. Ты того помнить не можешь, мал был. Отец твой… Шереметев Павел который… Пил он много. Дома редко появлялся. Всегда пьяный, и болтал, почем зря. Прислуге чего по пьяни не ляпнешь. Наутро он о том, и вовсе, забывал. Я, Матвеюшка, глупая была, многого тогда не понимала. К младенчику его звала, мол, поглядите, барин, какой у вас сыночек. Думала, одумается, пить бросит… А он ругался, чужим отродьем тебя называл. Ты прости, Матвеюшка…