Книга Пропавшая невеста 2, страница 40 – Полина Верховцева

— Точно, — Ника даже не обернулась. Так и стояла, обхватив себя холодными руками за продрогшие плечи и невидящим взглядом упираясь в темноту.

Мгновение напряженного молчания, потом:

— Хорошо. Заходи. Только сначала лечи. Поможешь — будет тебе ночлег, а нет…я тебя кочергой отхожу вдоль хребта так, что места живого не останется.

— Спасибо тебе, добрая женщина, — вздохнула Доминика и поплелась обратно.

Женщина распахнула дверь чуть пошире, но, когда Ника попыталась войти внутрь — зажала ее на пороге.

— Зовут как?

— Елена, — не задумываясь, ответила целительница, — А вас как?

— Не твое дело.

Женщина посторонилась запуская ее внутрь, и Ника зашла в небольшую, но крепко сбитую чистую избу. Маленькие сени были отгорожены от главной комнаты цветастой тряпкой, еще одна в углу отгораживала маленький закуток, из-за которого и доносился детский кашель.

— Сын у меня. Простыл. — Грозно сообщила хозяйка, но в ее голосе явно угадывался страх матери за своего ребенка, — ноги промочил и вот…

— Сейчас посмотрим, — Ника шагнула к пациенту, но тут же была остановлена жесткой рукой.

— Смотри у меня…если обманешь или навредишь, — с угрозой надвинулась на нее суровая мать.

— Не наврежу, — Доминика холодно посмотрела на натруженную руку, красные, обветренные пальцы с неровно обрезанными ногтями, — отпустите.

Женщина ослабила хватку, явно жалея, что поддалась внезапной слабости и на ночь глядя запустила незнакомку в дом.

За занавеской, на небольшой кровати, заправленной ветхим бельем, обнаружился мальчик лет десяти. Худенький, светловолосый и болезненно-темными кругами под покрасневшими глазами.

— Привет, — она аккуратно присела рядом с ним, — Меня зовут Елена

— А меня… — пацан закашлялся и жалобно застонал, прижав одну руку к груди, вторую к животу.

— Тише, — Ника приложила ладонь к горячему, словно печка лбу, потом оттянула ворот простенькой рубахи, под которым виднелись красные пятна. — Простудился?

— Я же сказала… — попыталась влезть мать, но Ника ее осадила:

— Тихо!

В избе затаилась тишина.

Доминика молча прощупывала пацана, не спеша его излечивать. Чутье подсказывало, что дело вовсе не в промоченных ногах и простуде. Дыхание сиплое, будто нехотя и через силу, и даже через прикосновение ощущалось, как там что-то булькает. Но проблема не только в груди была, но и ниже в животе. Нити путались где-то на уровне пупка и напрягались, наливаясь краснотой, будто что-то изнутри мешало.

Присмотревшись еще тщательнее Доминика, смогла различить помеху.

— Вы даете ему мед?

— Конечно. Чай с медом.

Все встало на свои места:

— Нельзя ему мед.

— Что за глупости ты несешь? Меня так лечили, и мать мою, и бабку.

— А ему нельзя! — уже жестко произнесла Доминика, — не принимает он его!

— Да что ты за целительница такая?! — оскалилась хозяйка, — Глупая! И зачем я тебя только в дом пустила.

Ника с досадой скрипнула зубами и разом восстановила. Пацан тут же затих, перестал сипеть и удивленно уставился на нее.

— Все знают, что мед — это основа здоровья! — продолжала женщина, но ее уже никто не слушал.

Ника улыбнулась и ласково провела ладонью по влажным от пота детским волосам:

— Как ты?

— Хорошо, — сказал мальчик абсолютно ровно, без хрипов и не в нос. — больше не болит. Нигде.

Грозная мать заткнулась на середине фразы про чудодейственную силу меда, и недоверчиво склонилась над сыном. Потрогала лоб, удивленно осмотрела гладкую бледную кожу, без красных пятен и припухлостей: