Онлайн книга «Пропавшая невеста 2»
|
Не договорила. Просто закрыла глаза и заснула, обмякнув у него на руках. — Твою мать. Снова витиевато выругавшись, он обратился в зверя, прижал к пятнистой груди драгоценную ношу и выскользнул на улицу. В пещере их встретили обеспокоенным молчанием и только старая Сельма, кряхтя и причитая, бросилась навстречу: — Заснула? Бедняжка. И я, дура старая, забыла сказать, что надо кусок сахара под язык засунуть, после того как от скрепа избавилась. — Как снять этот сон? — Она просто спит, не переживай. И долго спать будет, пока организм от остатков черных слов не избавится. Может ночь, может две. Не угадаешь. Только смириться и ждать, — причитала она, виновато втягивая голову в плечи, — прости, кхассер. Не подумала. Старая я стала, бестолковая. Он посмотрел на бледное, но умиротворенно лицо девушки и почувствовал, как от сердца отлегло. — Ничего. Пусть спит. Сон — это хорошо. Он лечит. Не только тело, но и душу. Кто-то из воинов молча развернул спальный мешок, и Брейр бережно уложил на него Доминику. — Спи, — коснулся пальцами теплых губ, — все будет хорошо. Едва заметно она улыбнулась ему сквозь сон и провалилась еще глубже. А на утро всех снова разбудит Сеп-Хатти. Еще издали Брейр почувствовал, что это тот самый и вышел навстречу, предварительно накинув полог на пещеру. После разговора с Доминикой и бессонной ночи, кхассер был усталым и угрюмым. Все недоумевал, как их обвели вокруг пальца две выскочки, и не понимал как такое возможно. Скажи кому — засмеют. Только ему самому не до смеха. Кишки сжимались от страха, когда думал, что мок потерять Доминику навсегда. Заправив руки в карманы, он стоял и ждал, когда Сеп-Хатти соскользнет с острого уступа на площадку перед пещерой. Буран приближался. Как всегда злой, полный ярости и желания разорвать тех, кто посмел оказаться на его территории. Он мчал вперед, ревя как стадо диких бизонов и разбрасывая во все стороны ледяные ошметки. Брейр не двигался. Просто ждал, спокойно наблюдая за приближением. Его Сеп-Хатти… Очередной своенравный ураган, способный лишь крушить на своем пути. Непокорный, неправильный, не признающий ничьих слов и власти… Только в этот раз он был другим. Что-то неуловимо изменилось. В его реве не было издевки, не было грохочущего «ты не достоин!», не было ядовитых всполохов. Он был жёстче, чем те, что приходили до этого и как будто строже, серьезнее. Пройдя по самому краю, Сеп-Хатти сделал оборот вокруг молчаливого Брейра, подняв настоящую метель, и наконец остановился перед ним. Лицом к лицу. И кхассеру казалось, что с высоты исполинского роста на него смотрят древние глаза, полные мудрости и понимания. Он вытащил холодную руку из кармана и прикоснулся. Ощущения тоже были другими. Ладонь провалилась в серую, непрерывно кружащуюся мглу, миллионы иголок тут же впились в кожу, но боль была мягкой. Холод обжигал, но не причинял вреда. Сеп-Хатти ждал. — Она простила? — улыбнулся кхассер, и уже сам себе утвердительно ответил, — простила… Он сам чувствовал, как их связь изменилась. Стала более цельной и крепкой. Доминика его приняла. И пусть не сказала этого лично — все еще спала, но ее сердце наконец перестало сопротивляться и приняло его полностью. — Ты поможешь нам? Снова слова. Ему почему-то всегда хотелось говорить с Сеп-Хатти, как с живым. |