Книга Вторая жена господина Нордена. Книга 3, страница 184 – Катя Лакруа

— Её там мучают. — Я снова вздрогнула. — Только потому, что она иномирянка, и за неё некому заступиться.

— К сожалению, случается и такое.

— И нельзя попытаться как-то ей помочь?

— Всем помочь невозможно.

Его равнодушный тон почему-то задел, и я попыталась отодвинуться. Не знаю, почему меня так волнует судьба этой женщины, но я будто чувствую с ней какое-то родство.

— Что случилось? — Адриэн не отпустил меня. Вместо этого осторожно коснулся пальцами моего подбородка и приподнял, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Вы явно не сочувствуете той несчастной, — попеняла я. — А ведь она вряд ли просила о том, чтобы попасть в другой мир и эту жуткую больницу.

— Согласен, ей не повезло, однако что теперь поделаешь? Не всем людям в принципе везёт по жизни.

— И если бы на её месте была, например, я, вы смотрели бы так же равнодушно, хотя сейчас заботитесь обо мне.

Адриэн издал страдальческий вздох. Отпустил меня и отвернулся. Какое-то время мы оба молчали. Потом он снова обернулся ко мне и заговорил каким-то глухим голосом.

— Элианна, послушайте… Странно, конечно, объяснять подобные вещи, они вроде бы очевидны. Однако сделаю исключение только потому, что вы болеете. Так вот. Да, будь вы мне посторонней, я не принял бы ваши проблемы близко к сердцу. Именно потому, что нас ничего не связывало бы. Это нормально, вам не кажется?

Щекам стало горячо, а в груди начало разрастаться чувство жуткой неловкости.

— Да… вы правы, — пробормотала я. Зря я начала этот разговор. И чего так разволновалась из-за какой-то незнакомой женщины, да ещё до мужа докопалась?

— Хоть в этом мы пришли к согласию, — невесело хмыкнул Адриэн и поправил подушку у себя под спиной. — Но раз уж начал, продолжу свою мысль. По долгу службы я видел очень много жертв. Тех, кто страдает и погибает от рук своих же близких, тех, кто опускается на самое дно по собственной воле… в общем, много очень разных судеб. Кого-то жаль, но в большинстве случаев люди сами выбирают свою участь. Иногда меня в самом деле трогали несчастья других. — Он прикрыл глаза, слегка откинув голову назад. — А потом я в одночасье потерял всех, кто был мне дорог, жизнь утратила всякий смысл, и чужие трагедии перестали волновать. Когда я слышал чью-то очередную грустную историю, перед глазами каждый раз вставала та картина, которую я увидел в ту ночь. — Он замолчал, будто собираясь с мыслями, повернулся ко мне и тем же ровным, бесстрастным голосом закончил: — И, знаете, так легче. И жить, и работать. Поэтому судьба той женщины, несмотря на всю её драматичность, меня не интересует. Она мне никто. Надеюсь, вы поняли мою мысль и больше не будете осуждать за чёрствость и бесчувственность.

Я отодвинулась и уткнулась лицом в свою подушку. Адриэн, конечно, прав, а я сужу по себе. Наверное, я в его ситуации вела бы себя так же.

— Возможно, я вас разочаровал, однако вам лучше сразу узнать, какой я на самом деле, чтобы больше ничему не удивляться.

— Значит, если память не вернётся, вы отвезёте меня в «Сайлентис» навсегда? — пробормотала я в подушку.

Очередной тяжёлый вздох.

— А это вы с чего взяли?

— Вы же сами сказали, что не принимаете чужие драмы близко к сердцу.

— Чужие — нет, но разве вы мне чужая?

Я не нашлась с ответом и ещё сильнее прижалась лицом к подушке. Опять я подняла какую-то неправильную тему. Как возле выбитой двери, когда с чего-то решила, будто виновата в этом именно я.