Книга Хозяйка старой пасеки 3, страница 13 – Наталья Шнейдер

— Не волнуйтесь, Глафира Андреевна, Господь, кажется, простил вам куда большие грехи, — улыбнулся Стрельцов.

Я вскинулась, но Марья Алексеевна подхватила меня под локоть.

— Пойдем-ка в дом, Глашенька. Денек выдался тот еще, всем передохнуть надо.

— Главное, чтобы не передохнуть, — пробурчала я.

И будто накаркала. Марья Алексеевна одолела пять ступенек и остановилась, вцепившись в перила. Губы ее посинели, лоб покрыли крупные капли пота.

— Бесовы ребра, — прошипела она.

Смотреть, как она судорожно обрывает вдох, было невыносимо. Я протянула руку, чтобы генеральша могла на нее опереться.

— Сама, — мотнула головой она.

Еще шаг. Еще. Каждый, кажется, давался тяжелее предыдущего.

— Я позову мужчин, чтобы они помогли, — мягко сказала я.

— Нет! — Марья Алексеевна охнула. — Не годится… в мои года… поклажей быть.

Не могу сказать, что я ее не понимала. Такой деятельной даме хуже некуда — оказаться обузой. С другой стороны, к ее возрасту пора научиться себя беречь, это в юности кажется, будто здоровье и молодость вечны.

— Хорошо, — согласилась я. — Тогда хотя бы не торопитесь. Сломанные ребра — как осколки стекла, чем активней двигаются, тем сильнее травмы. Дышите неглубоко, если получится.

Марья Алексеевна кивнула.

— И лучше будет, если вы одной рукой обопретесь на мое плечо, другой — на перила, — продолжала я. — Вам будет немного полегче подниматься.

— Раздавлю, — криво улыбнулась она.

— Спорим, не выйдет? — фыркнула я. Взяла ее руку и положила себе на плечо. Она перенесла часть веса, сперва осторожно, потом уже не церемонясь.

Ох… нелегкая это работа — служить опорой для весомой дамы.

Ничего, справлюсь. Сама я пока с ног не валюсь и равновесие удержу. Будем подниматься медленно и аккуратно. Торопиться нам действительно некуда, а второго падения с лестницы генеральша может и не пережить.

— Вот так, — подбодрила ее я. — Потихонечку. А то что я буду делать без ваших мудрых советов?

— Ой, лиса… — Она хихикнула и опять охнула.

— С кем поведешься, — хмыкнула я в ответ.

Я все же надеялась, что Стрельцов нас догонит и сменит меня под благовидным предлогом, но, видимо, разговор с подчиненным вышел долгим. Осторожно, ступенька за ступенькой, мы одолели лестницу без посторонней помощи. Постояв с полминуты наверху, я качнулась в сторону комнаты Марьи Алексеевны, но она снова мотнула головой.

— В уборную. Мыться.

— Может, вы ляжете, а я принесу воду и помогу?

— Нет! — воскликнула она, и нам пришлось постоять, пока она отдышится.

— Прости, милая, — сказала она наконец. — Свекровка моя вторая после удара пять лет лежала. Пять лет как полено, одни глаза жили. С тех пор Господа молю, чтобы прибрал к себе разом, не мучая ни меня, ни тех, кому со мной возиться придется. Лучше уж в гробу оказаться, чем себя и других так изводить.

— Понимаю, — негромко отозвалась я. — Я сама этого очень боюсь — что болезнь сделает меня совершенно беспомощной.

Я дала ей время осмыслить мои слова и продолжила:

— Но я опасаюсь, что, если вы не примете помощь сейчас, дело может зайти слишком далеко и тогда вам действительно станет трудно двигаться. Позвольте мне позаботиться о вас, чтобы потом, когда ваше здоровье восстановится, я снова могла с благодарностью принимать вашу заботу.

Генеральша помолчала, будто колеблясь. Наконец с улыбкой покачала головой.