Книга Кровь в наших жилах, страница 87 – Татьяна Лаас

— Думать всегда нужно… Мне активы выводить зарубеж?

Александр грустно рассмеялся — в этом весь отец!

— Она Великая княжна, ей нельзя покидать страну. Её кровью можно взломать защиту границ, как было в Отечественной войне 12-го года.

Громов-старший понятливо сказал:

— Великой княжне, может, и нельзя. А госпоже… Грозовой… Ливневой, аль еще какой, можно. Ты подумай. Быть фаворитом в чисто номинальном браке, заключенном ради рождения наследника, тоже выход, но ты-то такого не перенесешь.

— Я могу перенести и большее, лишь бы она была жива, батюшка.

* * *

Лиза скинула на лед тяжелую мантию — все равно она не грела, только мешала двигаться. Длинный шлейф придворного платья она заколола предусмотрительно захваченным пажем — как знала, что пригодится. На её плечи, согревая, лег кафтан, который с печальным выдохом: «Сашкину работу делаю…» — стащил с себя Калина.

— Не замерзнешь? — спросила она. Тот закатил глаза:

— Лиза, это не тот вопрос, который стоит задавать мужчинам. Обидно, знаешь ли.

Лиза прищурилась, вспоминая случайно вырвавшееся из Калины слово:

— Ты назвал меня сестрой. Почему?

Соколов, стоявший рядом, напрягся, как и Вихрев. Только Калина расплылся в широкой улыбке:

— Это не секрет. Мы с Сашкой побратимы. А ты станешь его женой — то есть моей сестрой. Вот, учусь тебя так называть. Но если что: виноват, больше не повторится, ваше императорское высочество! — последние слова он нагло гаркнул в небеса, вызывая в Лизе совсем не сестринские чувства. Она не выдержала:

— Шут…

Соколов лишь мрачно улыбнулся на это:

— Смотри, Калина, последний раз прощаю твой взбрык с секретами. Еще раз — накажу телесно и очень стыдно.

Лиза вздрогнула, вспоминая страшные шрамы на спине Саши, и с трудом сдержала гнев в голосе, разворачиваясь к Соколову:

— Розги, кнут, шпицрутены и прочие телесные наказания под полным запретом. Только попробуйте, Аристарх Борисович, так наказать хоть кого-то — пожалеете.

Соколов странно посмотрел на неё и повернулся к Калине:

— Напомни-ка, тайный советник, самое страшное наказание, применяемое к тебе и дружку твоему?

Тот скривился и подмигнул Лизе:

— За уши оттаскаете… И, Лиза, те шрамы на Саше — он вечно в приключениях. То в плен попадет, то в чужие родовые застенки вляпается. Опричнина тут ни при чем. Слово чести. И, Аристарх Борисович, сразу каюсь, сберегая свои уши и ваши нервы: подозреваю, что сейчас на всех кромешниках появилась печать в виде огненного змея. Саша такую уже который день носит. Что означает печать — то мне неведомо.

Соколов прищурился, ничего не выговаривая Калине, хмуро посмотрел на Лизу, ткнул пальцем по берегу:

— В ту сторону идти?

Она качнула головой и показала к устью Каменки:

— Туда.

Соколов первым возглавил шествие, то и дело становясь пламенем. Видимо, с трудом давил в себе желание добраться до Калининых ушей.

— К Лешему, да? — уточнил Калина, предлагая Лизе свою согнутую в локте руку. — Ты умничка с лешим. Он проводит до своих границ, там подкупим своей кровью следующего лешего, и, авось, доберемся до Москвы. Там уже дальше думать будем, что делать. Ты Соколова не слушай — граница и императорской кровью затворена, и пограничную стражу еще никто не отменял. Справимся. Лишь бы дедушка Леший не отказался помочь. Все быстрее будет добраться, если он через Суходольскую губернию нас проведет.