Книга После развода с драконом. Начну сначала в 45, страница 5 – Екатерина Гераскина

— Ма! Как ты можешь так грубо себя вести! Истинные леди должны быть сдержанны!

Надо же, как заговорила Алекса. Слышатся слова свекрови.

Муж просто наблюдает за всеми нами. Пока не спешит вмешиваться. Смотрит мрачно и сдержанно. Буря — только во взгляде. Смотрит на Алексу. Но…

— Мария, оставь нас. С тобой поговорим позже.

Я выдыхаю.

Мария вскидывается, на щеках появляется румянец. Она недовольна. Но это не приносит мне никакого утешения.

Я просто не хочу, чтобы она видела, как мне больно.

И насколько я сейчас уязвима. Потому что этот день просто уничтожает меня.

Девица резко встаёт. Деревянные ножки стула противно скребут по паркету.

Она бросает салфетку на стол. Высокомерно вскидывает подбородок, с достоинством идет на выход из столовой. Но у двери замирает:

— Я буду ждать, лорд Аларик. И мой сын тоже.

Уходит. Я снова вскидываю бровь. Надо же — сын. Наследник.

А я вот тоже беременна. Чуть меньше чем три недели.

И даже не знаю пол.

А она — знает.

А потом меня накрывает ещё одна мысль. Та, что приходит с запозданием.

Он спал с ней три недели назад.

А потом… спал со мной.

Тошнота подступила к горлу. Мерзко и противно.

Захотелось отмыться от всего этого. Чувствовала себя оплеванной.

Я вцепилась в ножку бокала с водой. Выпила его до дна. Но захотелось ещё. И чтобы там плавала долька лимона.

Я только вскинула руку, чтобы попросить Агнес принести, как мой муж приказал:

— Принесите воды с лимоном.

Читает мои мысли. А нет — просто знает, что я люблю.

Захотелось наперекор отказаться. Но я поняла: тошнота просто так не отпустит. А стоит только выйти в дамскую комнату — он заподозрит неладное, вызовет лекаря, и тогда всё станет явным.

Через две минуты перед Алариком поставили графин. Тот взял его и наполнил мой бокал.

Сын молча проводил всё это взглядом. Алекса отстукивала неровный ритм ногтями по столу. Она явно демонстрировала недовольство.

— Мария не придёт больше в этот дом, — роняет Аларик, первый нарушая гнетущую тишину.

Благодарить я не собираюсь. Потому что для меня это и так очевидная вещь.

Я пью воду с лимоном. На языке чувствую лёгкую кислинку. Становится легче. Тошнота отпускает.

— Я не понимаю, отец, почему ты выставил леди Марию. Она часть нашей семьи. Нам нужно привыкать друг к другу.

Выдаёт моя великолепная, отлично воспитанная дочь.

Я со стуком ставлю бокал на стол. Внутри — пустота.

— Этому тебя научили в пансионе неблагодарных девиц?

— Я окончила пансион благородных девиц, — вдруг срывается дочь, и цедит мне в лицо. — Я училась там, куда бы тебя и близко не пустили, — вскидывает упрямо подбородок.

Я вталкиваю в себя воздух и забываю, как дышать. Кривлю губы в улыбке. Ударила ровно в цель.

— Алекса! — строго одёргивает дочь муж.

Но мне тоже есть что сказать. Я вскидываю руку, чтобы тот не вмешивался. Кажется, этот развод и любовница мужа вскрыли нарыв в нашей семье. И пора немного приподнять маски.

— Мило. Дочь. Да меня бы туда и не зачислили. Ведь у меня не было денег. Не было рода за спиной, чтобы там учиться. Но, как видишь, я обошлась и без него. Зато вижу, что отдать тебя туда было большой ошибкой.

— Учиться там — большое благо. Там учатся весь цвет аристократии, и там можно обзавестись полезными связями!

Снова как наяву слышу голос собственной свекрови. Моя дочь прямо говорит ее же словами.