Книга Наперегонки с ветром. Идеальный шторм, страница 103 – Лера Виннер

Почувствовать тяжесть его тела, привыкнуть к запаху, к манере касаться, и позволить себе сосредоточиться на всем этом, заведомо зная, что будет очень хорошо. Что потом не будет ни неловкости, ни недоумения, ни глупого щенячьего восторга – только спокойное тягучее удовольствие и радость от того, что все вышло так гладко, и никуда не нужно спешить…

Расстегнув еще одну пуговицу, Габриэль провел губами по моей груди ниже, пока касаясь через нижнюю рубашку, умело распаляя этими прикосновениями.

Но окружающий мир по-прежнему меркнуть не желал.

Мое собственное тело отзывалось на происходящее, потому что не отозваться было невозможно, потому что это было так естественно.

И все же ощущение неловкой возни никуда не девалось.

Коль скоро уж я пришла выбирать, ничего страшного не случилось бы, даже взбреди мне в голову закрыть глаза и представить все, что хочется представлять.

Понимая и это, он бы не обиделся, потому что заведомо знал, кого и в какой момент позвал замуж.

Мне не больше, чем Габриэлю, хотелось унижать его или себя.

В нем в самом деле не было недостатков. По крайней мере, таких, что были бы для меня критичными.

Я могла быть уверена, что он не подловит меня в самый неожиданный момент, не шепнет на ухо ничего такого, от чего я потеряю дар речи. Не заставит опуститься сверху и не попробует прямо в процессе беседовать о делах, со смешком укоряя меня в том, что я теряю нить разговора.

Не сделает ничего, что заставило бы меня почувствовать себя до предела открытой и почти беспомощной.

Ото всего этого стоило бы потерять голову.

Вместо этого я надавила ему на плечи, а потом медленно села, облизнула пересохшие губы.

– Прости. Мне надо домой.

Габриэль моргнул, не сразу поняв.

Мне было сложно посмотреть на него прямо, сердце стучало слишком быстро, а сказанное не укладывалось в голове.

Впрочем, для него так, возможно, и было лучше. Настолько жестокое разочарование должно было избавить его от ложных надежд и иллюзий, и заслуженное глухое «сука» стало бы тому подтверждением.

Вместо этого он лишь кивнул, – чересчур поспешно, немного растерянно, – а потом, так ничего и не сказав, встал с дивана и отошел обратно к окну, чтобы не мешать мне привести себя в порядок.

С того момента, как я вышла из дома и встретила Камиллу, ветер действительно заметно усилился.

На него можно было списать даже растрепанную прическу, – если бы мне в принципе хотелось это сделать.

Городские улицы почти опустели, и, проходя по ним быстрым шагом, я подумала, что они уже не принадлежат людям.

Ночами во Фьельдене властвовали иные силы, – особенно ночами предпраздничными.

В гостинной дома Готтингсов, который я увидела издалека, горел свет.

Флигель с такого расстояния было не разглядеть, но я и так знала, что там сегодня зажгут всего несколько свечей.

Сэм будет занят тем, чтобы удержать в узде своих мертвецов.

Женевьева, вероятно, будет рядом.

Прямо сейчас мне не было до них дела.

Как, впрочем, не было вообще ничего, кроме досады.

Мой собственный дом, – дом Нильсонов, если быть точной, – встретил меня темнотой.

Я ненадолго остановилась перед ним, выравнивая дыхание, и пытаясь прощупать, пуст он или нет.

Камиллы внутри точно не было.

Она могла уйти недавно или не входить вообще.

Кайл мог увидеть ее из окна и составить ей компанию где-то в другом месте.