Книга Хозяйка поместья проклятого Дознавателя, страница 90 – Леся Рысёнок, Алена Ягинская

Рукоделие это как медитация, оно настроя особого требует, а я вся на нервах. Все время боюсь, что вернется граф и скажет – давайте-ка мол, прикрывайте лавочку, устроили тут. А он ведь не сказал ни словечка, когда вернется! Может через год, а может и через неделю. И дворецкий отказался его выспрашивать, заявил, что хозяин на службе и мешать не велено.

За хозяйством тоже глаз да глаз нужен – чтобы проклятие не вернулась, чтоб сметана хорошо квасилась, чтоб скотина не болела…

Это наши куры проклятьеустойчивые, а у деревенских самые обычные. Вот и приходиться за ними еще присматривать.

Сельчане когда поняли, что я проклятие сдерживаю, а Ратола его видит, то на нас насели, посмотреть, проверить, снять, фантазию успокоить. И к болящим чуть что стали звать не только травницу, но и нас с бабкой. Потому как – “А вдруг это не просто болячка?” В итоге, как то так сложилось, что я и домиком в деревне обзавелась.

С одной стороны, это было удобно – и местные успокоились, видя, что проклятие никого больше не трогает, и многие вопросы можно было оперативно решать. Так что я воспринимала выделенный мне дом как офис. Вот только постоянное присутствие в деревне сослужило плохую службу.

Однажды явились мельник и жених Милаймы и потребовали, что раз проклятия больше нет, то мы должны отдать им девушку. Мол, была договоренность, так вынь да положь невесту обратно. Дескать, чего там тетка подписала неважно, а они от девицы отказываться не собирались. И время ведь, сволочи, выбрали самое удачное, когда мужики наши в город как раз уехали!

Мельник был мужчина не молодой, но очень крепкий. Телосложения даже более крупного, чем кожемяки, с которыми мы повздорили в первый день. У него было суровое лицо, седые волосы, борода и настороженный взгляд. Стоял он широко расставив ноги и полностью перекрыв выход из избы. А в руках мял шапку, и только поэтому я поняла, что он не настолько уверен в себе, как пытается показать. За спиной его маячил сын, он был чуть мельче отца, но в нем мне тоже виделась угроза, несмотря на то, что он вроде бы улыбался.

– Чем могу быть полезна, господа? – спросила, поднявшись и встав так, чтоб дальше порога они не прошли.

Вот тогда “гости” и поведали, кто они и зачем явились. И если сам мельник производил относительно приятное впечатление, ощущалась в нем какая-то основательность и хозяйственность, то мальчишка вызывал неприязнь. Ишь чего, жениться он захотел! На ребенке. Они охренели? Женилку оборвать ему за такие дела.

Но открыто послать их я не могла, потому что, явившись незваными в дом к двум беззащитным женщинам, они были обвешаны оружием, как заправские разбойники.

– К сожалению, распоряжаться судьбой девушки не в моей компетенции, – сказала я. И поняв, что меня не поняли, исправилась: – Я не могу ничего решать, все вопросы к тетке Милаймы, она за племянницу выкуп взяла и документы подписала.

Тут мельник мешочек денег достал. Полный, увесистый на вид, если там не медяшки, то сумма приличная должна быть. Эка им приспичило девку вернуть.

– Мы выкупаем девицу обратно, – сказал.

– Никак невозможно, – ответила, – девица ученица ведьмы и собирается в академию поступать. Ей замужество противопоказано, тем более за одаренного выходить никак нельзя. Разве вы распоряжение властей на этот счет не слышали?