Книга Отвергнутая жена, страница 77 – Мартиша Риш

Кони рванули с места и не было силы, способной остановить их пыл. Единой лавиной они вырвались на дорогу. Грязь, колеи от телег, скользкие обочины – все нипочем лучшим боевым коням Розена. Герберт распустил повод, смысла теперь в нем нет. Попробуй, натяни на такой бешенной скорости – конь еще упадёт. Впереди развевался дорогой плащ чужого священника, позади истово молился отец Паул.

Кардинал возглавил отряд. Высокий, стройный, он задал темп бешеной скачке, именно он решил срезать путь через поле. Седые хвостики тимофеевки разлетались под вихрем копыт. Кони подустали, куда медленней вышли они на дорогу вдоль ручья. По правую сторону заросли ивы, слева высокий обрыв. Здесь бы нужно быть осторожней, но разве скажешь об этом самому кардиналу? А тот словно озверел, гонит коней резвой рысью, хорошо, что теперь уже не галопом.

Когда до замка Улисских оставалось не более часа езды, кони устали, давно уж брели шагом. Из дальних кустов поднялась в небо стайка мелких пичуг – дурной знак. Если бы они остались здесь, рядом с дорогой, можно было бы не волноваться. А так? Видать, почуяли что-то неладное. Хорошо, если в тех кустах бродит зверь, если человек – это куда опасней. До деревень далеко, сел здесь нет и в помине. Кому понадобится сидеть в кустах рядом с дорогой? Ответ только один и он совсем не понравился Герберту. Люди замолчали, стихли все разговоры. В последний раз клацнули четки в руке кардинала, тихонько всхлипнул младенец.

*** Паулу трудно давалась дорога, слишком уж долго он не садился верхом – лет двадцать, должно быть. Впрочем, тело как будто разом вспомнило всё – навык верховой езды никуда не делся, только мышцы задеревенели от непривычной нагрузки и боли. Он искренне радовался каждой секунде тихого шага - хоть не трясет - и глаз не спускал с младенца. Священник вез мальца довольно небрежно, будто бы куклу. Одна надежда на то, что ребёнок крепко спеленат – не растрясет. Сложно представить, как ему трудно. Совсем кроха, без матери взят в такой путь.

О чем думал Розен, когда рискнул взять ребёнка с собой? Да вряд ли он вообще думал, сидит на лошади подобно кулю с зерном, чуть не валится под копыта. Паул покачал головой, ему казалось, будто бы сердце барона разбито потерей жены, будто он умирает от горя. Но настал новый день и Розен уже едет жениться. Дикость, варварство и позор! Мальчишку с собой волочет в такую даль. Разве можно настолько не беспокоиться о собственном ребенке? Ведь он был дорог барону... Покуда Люция была жива.

Впереди вспорхнули птицы. Конь под бароном навострил уши, Розен покачнулся в седле. И тут Паул столкнулся с ним взглядом, он обомлел. Такая беспомощная надежда плескалась в глазах у воина! Одними губами Розен прошептал: "Помоги" и кивнул на собственного ребенка.

Паул было не понял, о чем идет речь. Заозирался, увидел, что все воины кругом насторожились, вон и рукояти мечей крепко сжаты, кажется, все готовятся принять бой. Только с кем? Никого же не видно! Кардинал со священником и людьми своей свиты держатся чуть впереди, остальные больше в хвосте. Что имеет ввиду Розен, прося о помощи? Может быть, стоит подъехать к младенцу ближе? Но за такое он всяко получит выговор от кардинала. Лошади должны идти именно в том порядке, в котором привыкли, иначе глупые твари могут чего доброго передраться, покалечат людей.