Книга Фрейлина, страница 51 – Тамара Шатохина

Раньше я одевалась и раздевалась быстро, стараясь оголяться по минимуму. Сейчас, на свету и относительном просторе бегло осмотрела тело — ноги у Таи были хорошей длины, но тонковаты. Не кривые, но… выйти в мини там — у нас, я бы не рискнула. Хорошо, хоть здесь не нужно переживать об одном из главных женских недостатков. Остальное же… хотелось бы зеркало в рост, но его не было, а наощупь я и так себя изучила.

Мы не были там одни, ванн было несколько. Между ними стояли плотные ширмы, давая ощущение уединенности. И даже проходя мимо, голову в сторону чужого «кабинета» никто не поворачивал.

А дальше был полный релакс — запахи цветочного мыла, масла для волос и трав, негромкий шум чужих голосов, тихое звяканье медной посуды, тепло воды, щадящая мочалка, чувство чистоты и свежести потом… Мне высушили волосы полотенцем и скрутили их узлом, накрыв платком. Остальное дома, нельзя было занимать ванну слишком долго — к вечеру образовалась очередь. Хочешь покайфовать как следует — делай это в первой половине дня.

Права была сестра, опять и снова права — всё счастье в моменте. Не может оно быть постоянным. Так… только короткими вспышками и надо уметь ценить их.

Я и ценила — в моменте, но постепенно беспокойные мысли вернулись. При этом ссора с высочеством отошла на второй план. Или мысли о ней я просто гнала? В любом случае, пути назад там уже нет — мне его не дадут. Буду и дальше гнуть свою линию, только стараясь теперь щадить мужское самолюбие.

А вот Дубельт беспокоил и сильно. Свою реакцию на красивого мужчину байроновского склада — правильную, женскую, я уже понимала. Не могла понять другого — что во мне для него не так? Или ему в принципе всё не так? Всё и все. Иначе почему ходит с такой… таким недовольным лицом?

Ранним утром в назначенном месте меня ожидал тот самый Алексей Федорович — скрипач и композитор, мужчина лет пятидесяти. Опять же в военной форме и тоже по-своему красивый, как многие и многие вокруг.

Приходилось признать, что за всю ту жизнь я не видела столько людей, красивых не нарисованной или сделанной, а природной красотой. И даже если что-то в них слегка выбивалось или не дотягивало, всё оправдывал и приводил к общему знаменателю буквально ощутимый флер аристократизма.

Высшая аристократия была красива почти сплошь.

Не помню где читала, но объяснение этому есть — все дело в женщинах. Независимо от интеллекта, образования и даже уровня развития цивилизации, все мужчины всегда умели распознавать женскую красоту. Может и правда дело в понятном каждому рационализме, что и утверждал Ефремов: густые брови задержат и отведут от глаз едкий пот со лба, длинные ресницы прикроют зрачки от солнца и сора, густые волосы помогут согреть себя и новорожденное дитя, у длинноногих больше шансов убежать от зверя или врага, в большой груди больше молока…

То есть, чем богаче и успешнее мужчина, тем больше у него выбора и власти взять то, что нравится и чего он хочет. Это касалось и красивых женщин. Они будто бы и улучшали веками генофонд правящей знати.

Львову меня представила воспитательница Ольги Анна Алексеевна — как младшую фрейлину Шонурову. Сама государыня была занята. Неизвестно, успели ли они до моего прихода обсудить общую музыкальную программу, но сейчас все внимание было мне.