Книга Карнавал тварей, страница 101 – Эйден Пирс

— Элли.

— Элли. Я Рафферти, а это мой брат Рифтон.

Ее аура немного посветлела, когда она начала чувствовать себя более комфортно в нашем присутствии. Но мои попытки расслабить ее были сведены на нет в следующее мгновение, когда Чума прорычал из-за сцены:

— Я сказал трахнуть ее. Напугать. Разрушить ее маленькую киску. Или можете поцеловать свою свободу на прощание.

Каждый мускул моего тела напрягся, и дискомфорт Риффа от этой ситуации был настолько сильным, что я едва мог дышать. Но какой у нас выбор?

Ее судьбу решил тот, кто привел ее сюда, а не мы. Если бы мы отказались это сделать, она все равно была бы в аду, а мы остались бы рабами.

— Мне очень жаль, Элли. Мы здесь такие же заключенные, как и ты.

Извинения не улучшили ситуацию. В некотором смысле, знакомство, с ее именем на моих устах, только еще больше все испортило. Я толкнул девушку на кровать и раздвинул ее ноги.

Она кричала, билась и плакала, пытаясь оттолкнуть меня.

— Нет!

Я знал, что Чума разозлится, если мы очаруем ее и подчиним.

Они хотели увидеть ее отпор. Они хотели увидеть, как она страдает. Они хотели услышать ее крики.

Мне было все равно.

После трех лет терпения извращенных аппетитов Чумы я мог делать перед публикой что угодно. Но не это. Не тогда, когда она кричала и умоляла меня остановиться.

Я обхватил ее щеку, вытер слезы легким движением когтя и потянулся к ней с помощью магии очарования.

— Все нормально. Я не собираюсь причинять тебе боль. Просто откинься на спину и помолчи, Элли. Скоро все закончится. Просто не борись. Это только ухудшит ситуацию для всех.

Ошеломленная, с полуприкрытыми глазами, она прекратила борьбу и позволила мне проникнуть в нее. Она была настолько тугой, что из-за нашей разницы в размерах было трудно втиснуться в нее.

— Больно, — всхлипнула она. — Ты слишком большой.

Я принял свою полуформу, и ее глаза открылись, когда она заметила мои человеческие черты. Ее рука потянулась вверх, она запустила дрожащие пальцы в мои зеленые волосы и коснулась рога.

— Ты милый монстр.

Вина пронзила мои легкие, делая каждый вздох болезненным.

— Нет. Я совсем не милый, Элли. Я очаровал тебя магией. Ты не хочешь делать это со мной…

Она начала плакать, и ее лицо пронзило самым настоящим страданием, которое я когда-либо ощущал.

Блядь.

Я подавил позыв к рвоте и быстро вышел из нее, перевернув девушку так, чтобы она стояла на четвереньках, и мне не пришлось смотреть ей в лицо. По жестокому указанию Чумы Рифф встал на кровать перед ней и уговорил ее открыть рот.

Что может быть хуже, чем трахать напуганную смертную девушку, с обоих ее концов, пока она плачет, чувствуя, как ее тело сжимает нас с каждым вырывающимся всхлипом? Делать это, пока театр, полный демонов, смотрел, аплодируя и насмехаясь над тем, что мы разрывали ее на части.

— Мне жаль. Мне очень жаль, — продолжал шептать ей Рифф. Это все, что он мог сказать, вонзаясь в нее против ее воли. — Мне жаль. Мне жаль. Мне жаль.

Голос моего брата надломился под бременем вины.

Но все, что я чувствовал сейчас, — это ненависть к Чуме, душившую меня в своей неумолимой хватке. Все это время я пытался успокоить Элли.

— Все в порядке, Элли. Ты делаешь доброе дело для нас, детка.

Это не помогло.

Когда Рифф кончил ей в рот, его мышцы напряглись. В его мерцающих глазах промелькнуло что-то странное. Он поспешно вытащил, когда ее тело начало содрогаться. Толстые куски еды, которую она ела в последний раз, разлетелись по матрасу.