Книга Мой милый Гаспаро, страница 79 – Татьяна Ренсинк

Воцарившееся молчание заставило Маркова первым начать говорить:

— Осталось узнать, куда упрятал Лев документы и деньги, что были украдены по его плану. Но разберёмся… А пока…. Матвея ждёт каторга, увы, о чём мы успели уже давно поговорить с Павлом Александровичем… А теперь вернёмся к произошедшему с…

— Мы прибыли только из-за Алёны Павловны, — перебил его Фабио, и каждый замечал в нём волнение.

— Это оказалось проще простого. Я попросил Аганину Софью прислать вам записку, чтоб сюда явились, — признавался Марков. — Потому я и здесь, о чём и хочу сообщить. Алёну наш доктор спасёт, уверяю. Яд оказался не столь редким, противоядие существует уже давно. Так что ещё несколько дней, и сударыня оправится. А отравить пыталась бывшая любовница её супруга, которая никак не может смириться с тем, что возлюбленный выбрал в жёны не её. Благо при дворе имеются наши люди, которые следят за подобным. Весь вечер крутилась она возле Алёны Павловны. Каждый заметил столь подозрительное дружелюбие. Даму уже схватили, приставят к суду. Вот, — развёл Марков руками и улыбнулся. — Бывают и лёгкие расследования.

— Зачем же?… Зачем Вы выдали её замуж? — смотрел Фабио на Азарьева с растерянностью, но тот удивился:

— Не буду спрашивать о подробностях Вашей с Алёной авантюры, но пришлось уж, увы, ради будущего ребёнка да ради репутации отдать такое приданое, дабы супруг остался доволен.

— Вы продали её, — понимал Фабио.

— Голубчик, — улыбнулся вновь Марков. — Вы в России. Или Вы привыкаете к жизни здесь, или нет. Но! Давая хорошее приданое, здесь завлекают знатных мужей, дабы чадо было обеспечено всем необходимым. Да, это некая плата мужу. В свою очередь он обязуется держать жену в достатке.

— Поверьте, Алёна счастлива, — уверенно добавил Азарьев. — Супруг её достойный человек и добрый.

— Я не сомневаюсь в том, — вздохнул Фабио и сам себе усмехнулся, не продолжая больше беседы об этом.

— Что ж, — выдержав вновь паузу, Марков направился к двери, величаво переставляя трость. — Вам обоим ещё придёт депеша, а там будет или последняя встреча со мною, или, — он оглянулся и улыбнулся. — Не последняя.

С этими словами Марков ушёл…

Возле садику, млада, хожу,

Возле зелена, млада, гуляю,

Соловьевых песен слушаю.

Хорошо в саду соловей поет,

Он поет-поет, припеваючи,

К моему горю применяючи,

К моему житью ко бессчастному,

Не пеняю я, молодешенька,

Ни на батюшку, ни на матушку,

Ни на братца, на ясного сокола,

Ни на сестрицу, лебедь белую;

Что пеняю я, младешенька,

На свою ли участь горькую,

На свои ли очи ясные.

Ах вы очи, очи ясные,

Вы глядели — да огляделися»

Вы смотрели, — да осмотрелися:

Не по мысли вы друга выбрали,

Не по моему по обычаю!*

Разглядывая только что купленный пряник, Фабио сидел на лавочке у площади, где тем временем развернулась ярмарка. Весёлые лица, песни и танцы, продажа лакомства — всё увлекало и удивляло. Он видел друга, стоящего у одного из купцов со сладостями, но думал будто о чём-то своём…

Купив мешочек разных лакомств, Гаспаро вернулся к Фабио. Он заметил, как Фабио отвлёкся на пение юной крестьянской девушки. Та и станцевала, и исполнила одну из русских народных песен, после чего удалилась в расступившуюся толпу к подружкам.

На смену ей на середину площади вышло несколько скоморохов с гармошками. Только пропели они пару шуток, как перед народом вывели медведя. Тот, рыча и покачиваясь, казался настолько мирным и дружелюбным, что никто и не думал о том, что это дикий зверь. Тот ласкался об руки своего хозяина и стал выполнять забавный танец…