Книга Мой милый Гаспаро, страница 25 – Татьяна Ренсинк

— Что за дела у Азарьева с этим человеком из канцелярии? Мне показалось странным, что они беседовали будто о чём тайном. Вечно меняли тему беседы, как только кто подходил к ним или приходилось отвлекаться.

— Меня больше волнует судьба Юлии, — улыбался Гаспаро, указав на письмо. — Я сочинил ей оду.

— Вот этого ещё ты не делал, — кивал друг и придвинул к нему бокал вина. — За сестёр Азарьевых!

— За них, наших любимых, — согласился тот, отпив вина, но заметил, что Фабио вдруг стал серьёзным и пить не стал:

— Рано мне её любимой называть. Думаю, рано радовался.

— О чём ты? Ну увели милых раньше времени на отдых, гувернантка у них теперь, да и отец строгий, — пожал плечами друг.

— Я и не знал, что вынести не могу, когда отказывают в любви, — усмехнулся Фабио.

— Да ты влюблён ещё сильнее, чем я думал! — радостно воскликнул Гаспаро, отпил вино и встал. — Мы утром немедленно отправимся к Азарьеву просить за любимых!

— А море? — смотрел Фабио с удивлением и сомнением, что море, действительно, дорого…

…Когда прибыли по утру к дому Азарьевых, друзей встретил вышедший дворецкий. Он сообщил, что самого хозяина уже нет и принимать никого не велено. Услышав всё это, выбежавшая из библиотеки Юлия воскликнула прежде, чем дворецкий закрыл перед носом друзей дверь:

— Гаспаро! Постой!

Любимый её тут же задержал дверь рукой и шагнул через порог:

— Милая, — улыбнулся он нежно, коснувшись её плеч и отводя в сторону от уставившегося с удивлением слуги.

— Вот, — спешила Юлия передать письмо. — Прочти всё. Неспокойно мне.

— И нам, — оглянулся Гаспаро на стоящего за порогом друга, а дворецкий нетерпеливо молвил:

— Господа, не велено же было.

— Вот, — достал Гаспаро из-за пазухи книгу и отдал любимой. — Полистай, а там и почитай… Может полюбится.

Взглянув на обложку, на которой красиво было вычерчено название, Юлия прочла:

— Путешествия Гулливеровы в Лилипут, Бродинягу, Лапуту, Бальнибарбы, Гуигнгмскую страну или к лошадям.

— Я читал, — сглотнул начавший волноваться Гаспаро, а взглядом указал на книгу и кивнул так, что Юлия догадалась о намёке.

— И я прочту, — обещающе взглянула она. — А коль будет на то воля Божья, свидимся мы.

— Обязательно, Юлия… Павловна, — шагнул за порог Гаспаро и дворецкий поспешил закрыть дверь.

— Какой же ты жестокий, — с грустью молвила Юлия и скрылась за дверями гостиной, прильнув к окну.

С давящим чувством тоски смотрела она, как любимый уходил всё дальше, оставляя её вновь здесь, вновь одну. И лишь книга, которую прижимала к груди всё сильнее, будто успокаивала…

Покидая дом Азарьевых, Гаспаро и Фабио не спешили скорее уходить. Они ещё некоторое время стояли за воротами, наблюдая, как подъехавшая карета чуть притормозила, а из окна выглянул на них сам Азарьев…

— Павел Александрович, — поклонились друзья ему, но тот ничего не ответил, скрывшись за шторкой и уехав далее к дому.

— Ой, не нравится мне здесь, — вздрогнул подле Фабио, и Гаспаро открыл письмо, что некоторое время назад получил от любимой.

— В доме творятся странные дела. Неспокойно здесь, — читал он быстро. — Приезжал странный человек, господин Шешковский. Дворецкий сказал, это человек из канцелярии, важная фигура. Речь его с нашим папенькой шла о каких-то пропавших документах и записках. Документы важные, а кто выкрал их, не известно.