Книга Арин, страница 57 – Анюта Соколова

Путь по Тропе до Спалхэ мы опять проделали молча. Лес на выходе встретил нас последними лучами угасающего солнца. Едва сойдя с седла, я бросила Сеть. Чисто. Керт сразу же от Мигора повернул направо и теперь находился в Аскодéе. Хоть я и не могу назвать себя истинно верующей, но Святую Áхну, покровительницу несправедливо обиженных, возблагодарила от всего сердца. Похоже, маг до сих пор уверен, что Орри плавает в пруду Ские. Значит, у нас ещё есть время. Немного – день, два, как повезёт. К тому моменту, надеюсь, мы будем в Эрлинге.

«А что потом? – язвительно поинтересовался мой недремлющий внутренний голос. – Ты пойдёшь сражаться с Кертом? Минут на десять тебя, пожалуй, хватит».

Голос разума звучал мерзко, а что ещё противнее, говорил правду. Но я обошлась с ним так, как поступала всегда, – заставила заткнуться. Кто знает, что случится с нами через день? Тогда и будем рассуждать.

Мы выбрали поляну в Лесу, словно специально созданную для ночлега. Посередине её росла лио́на, ветви которой спускались до земли и врастали в неё корнями, образуя зелёный шатёр. Лошадей привязали с одной стороны, сами расположились с другой. Разожжённый костерок прибавил сходства с жильём, одновременно показав нам, насколько стемнело. Поколебавшись с секунду, я подвесила вверху яркий огонёк, осветивший полумрак. Заклинания давались мне на удивление легко. Сеть вызвала лишь лёгкое головокружение, Заклинание Света вообще прошло бесследно. Может, я начинаю вступать в силу? Так сказать, вхожу в возраст. Рановато, пожалуй, для моих-то лет. Настоящим магом человек становится годам к сорока, если не позже. А, леший с ним, потом разберусь.

Ужинали мы под аккомпанемент первых Лотиных впечатлений о Тропе. Уж в чём-чём, а в замкнутости кузину не упрекнёшь. Как только она умудрялась болтать и есть, не представляю. Я прятала улыбку за бутербродом и наслаждалась неповторимым вкусом илинорской колбасы.

Вопли в Лесу заставили меня поперхнуться прежде, чем сработали развешенные вокруг лионы обереги. Вскочив, я мгновенно сплела заклятие. Лошади, почувствовав силу, нервно заржали. Но уже через миг я опустила грозно заведённые руки и расслабилась. А вскоре к нам на поляну вышла пара, вызвавшая у меня неудержимое желание ущипнуть себя за локоть, дабы убедиться, что они мне не мерещатся.

Первым выступал испуганный паренёк с вытянутой шеей и широко распахнутыми глазами. Его одежда вызвала воспоминание о безвинно сгинувшем столичном наряде Орри. Тот же немыслимый фасон платья, те же щегольские сапожки на каблуках, явно не пригодные для прогулок по Лесу. Парень вытаскивал одну ногу из кочки, тут же уходя второй чуть ли не до щиколотки, затем другую – с тем же плачевным результатом. Невероятно, как он вообще продвигался. Окоченевшей рукой он держал повод великолепнейшего коня – вороного, холёного, тонконогого, надменно глядящего на тащившего его вперёд человека, как на досадное насекомое, не стоящее, впрочем, того, чтобы обращать на него внимание.

На коне восседала девица. Сказать, что она была хороша собой, – значило не сказать ничего. В отличие от парнишки, она являлась итлунгом чистых кровей и обладала внешностью, подтверждающей расхожие басни об итлунгских чарах. Лота рядом с ней превратилась в дурнушку. Вдобавок на незнакомке было расшитое золотом пышное одеяние, словно она только что находилась в бальной зале, а в Лесу оказалась по чистому недоразумению. На ухоженных руках, груди, шее красавицы переливались драгоценные камни – любимые итлунгами сапфиры, лиловые о́рины, кроваво-красные рубины. Даже блестящие серебристые волосы украшала сетка с россыпью крупных бриллиантов.