Онлайн книга «Война и потусторонний мир»
|
– Ох, да будь оно все неладно! – Окончательно запутавшись, она рванула присохшую корпию с этой мучительной раны: – Я не мужчина, Долохов! Не мужчина я, теперь понятно? Она остановилась, дыша, словно от погони, и никак не могла поднять взгляда. Зачем, спрашивается, брякнула? Не могла промолчать, отпустить друга с миром? Не разочаровывать того, с кем бок о бок делила невзгоды солдатской жизни? Долохов все молчал, и Александра устала ждать от него обвинений. Взглянула – и охнула от улыбки, мелькнувшей под черными усами. Если в прозорливость Ягины верилось, то в его… – Ты что же… знал? Долохов по своему обыкновению хмыкнул: – Видишь ли, гм, Быстров, не так-то легко проводить с человеком дни в переходах и ночи на постоях и не заметить, как он… как она… то есть… ну, ты понимаешь… Он впервые смутился. А Александра отшатнулась от новой мысли. – И все знали? – спросила она с ужасом. – Весь полк? И Пышницкий? – Может, и знали, – по-философски спокойно заметил Долохов. – Пышницкий, думаю, догадывался. Но мы мало об этом говорили, до того ли… Разве что посмеивались над твоим страхом перед женским полом и враками про усы. Ну и Волковенко все норовил подтрунить над тобой, вроде того вечера, когда подговорил госпожу Третьякову увести тебя в сад для уединенной беседы… – Так он это нарочно? – воскликнула в возмущении Александра, и губы ее задрожали от стыда и смеха. – Вот подлец, а я еще обнимала его! Да мне следовало навечно оставить его здесь за такие проделки! – Застонав, она с усилием потерла лицо ладонями, чтобы соскоблить горячую липковатую неловкость. А потом выдохнула и спросила серьезно: – Отчего вы ни разу ничего не сказали? – Что мы должны были сказать? Сражалась ты наравне со всеми, стояла с нами в строю, спала на земле, ела общую кашу, а в остальном – какое нам дело? Мы видели, как тебе важна твоя тайна, так что мы ее хранили. Александра сглотнула, не желая снова предаваться слезам, хотя они так и подступали. – Спасибо, – шепнула она и раскрыла руки. – Спасибо… Долохов поднялся ей в объятие. Немного постоял, сипло и тяжело дыша дырявой грудью, и рассеялся. А Александра все стояла и никак не могла очнуться. Столь многое сейчас прояснялось, так четко отделялось важное от сора, так ярко виделась мелочная бессмысленность страхов, обид и разногласий, ведь жизнь – вот она, хрупкая, конечная, прекрасная, разве можно тратить ее на подобную глупость? Внезапно показалось, что среди деревьев мелькнуло белое, – и сердце подпрыгнуло. Это он? Нет, только хвост чернобурой лисицы. Константин вряд ли вернется. И все же… Возможно ли уговорить его бросить все и отправиться с ними? Нет, это было бы эгоистично, то, что в голубой папке, важнее любого чувства. Но увидеться напоследок? Впервые поговорить без тайн и недомолвок? После всего, что с ними было, уехать, даже не попрощавшись – недостойно, низко… Погруженная в мысли, она стояла и так долго всматривалась в чащу, что Ягине пришлось подойти и взять ее за плечо. – Нам пора, Саша. – Она указала в сторону шара, где Баюн, восседая между рычагов, беспокойно мяукал и бил хвостом. – Главнокомандующая в любую минуту может вернуться. Александра вздрогнула и кивнула: – Пойдемте. Она не могла нарушить обещания. Вслед за Ягиной она подошла к корзине и помогла подтянуть якорь. А там, пока Ягина настраивала рычаги, стояла и все никак не решалась зайти, до последнего надеясь, что Константин вернется. |