Книга Скиталец, страница 71 – Тиффани Робертс

Ронин обвел взглядом одеяла и журналы на полу, банки с едой в книжном шкафу, стол с единственным стулом. Каково было бы оказаться на месте писателя?

Он покопался в своей памяти, получая доступ к данным из своих многочисленных вылазок в Пыль, вокруг нее и за ее пределы. Почти каждую ночь он проводил в одиночестве, и он никогда не задумывался об этом факте. Он встречал там множество людей, но большинство из них погибало или оставалось лежать в грязи.

Пыль предпочитала быстрых и безжалостных. Там не было духа товарищества.

Но разве он не сталкивался снова и снова как с ботами, так и с людьми, которые бегали группами? Пара синтов, полдюжины людей, жаждущих припасов, еды, неминуемого жестокой конфронтации с Ронином, которая, вероятно, была их единственным социальным взаимодействием за пределами их маленькой группы?

Каким-то образом эта цепочка мыслей привела его к новому осознанию — возможно, ему не обязательно было выходить одному. Лара умела выживать. Как у любого человека, у нее были свои слабости, но в ней была сила, превосходящая его способность классифицировать и измерить. Каково это — ходить по Пыли вместе с ней? Разговаривать с ней долгими днями и ночами, иметь дополнительную пару глаз, прикрывающих его спину?

Иметь кого-то, за кем нужно присматривать, кроме самого себя.

Нет. Пыль была не местом для нее. Не местом для кого бы то ни было. Опасность для него и так была слишком велика, и он даже на мгновение не мог допустить мысли о том, чтобы подвергать ее такому риску.

Он снова открыл дневник и все еще читал, когда восходящее солнце поднялось над крышей настолько, что пролило свой чистый свет на верхушки деревьев на другой стороне улицы.

Они придут за мной, — с этого начиналась последняя страница, буквы были искажены в спешке. Я думаю, что все остальные уже ушли, и еще через несколько дней достроят стену, и я окажусь в ловушке. Я не знаю, почему я оставался так долго. Наверное, потому, что я до сих пор помню улыбки на лицах моей жены и детей, когда мы играли в Холлидей Парке… Может быть, если я выберусь, то увижу их там, где всегда поднимается пыль.

Вот и все. Если ты человек, тебе лучше быть, блядь, за этой стеной. Во время большой драки у бара на 19^-ой улице кто-то порезал лицо лидирующему боту, и теперь нет ни пощады, ни предупреждений. Эта часть Шайенна принадлежит этим тварям. Мы можем разобрать обломки только за его пределами.

После всего ущерба и разрушений, с которыми мы столкнулись, люди ничему не научились. Они сражались с ботами не ради выживания, они сражались, потому что думали, что это место, эти здания действительно важны. Жизни, которыми мы жили раньше… они ушли, и мы никогда их не вернем. Они

Конец последнего слова тянулся по странице, как будто его полоснули ножом. Ронин смотрел на него, пока всходило солнце, такой же прикованный к месту, как и автор.

Глава Тринадцатая

Лара откусила огурец, чтобы подержать его во рту. Наклонившись вперед, она положила руки на край рабочего стола Ронина и отодвинула его на другую сторону главной комнаты, прямо к широкому окну. Забравшись на него, она подтянула ноги и обхватила колени предплечьями. Огурец захрустел, когда она откусила кусочек. Его свежий, мягкий вкус — с легким привкусом горечи — пробежал по ее языку.