Книга Пойманная в ловушку, страница 16 – Тиффани Робертс

Он больше не был в Такарале. Теперь он мог дышать легче, мог вернуться к жизни, которую он выбрал, к жизни, которая казалась ему наиболее полноценной…

Но он не мог не представить длинные нити, каждая тонкая и ажурная, поблескивающие серебром в угасающем свете, тянущиеся от его рук и ног обратно в город. Он почти чувствовал их натяжение. Давным-давно таких нитей было гораздо больше, и вместе они были прочны — так же, как прутья прочнее в связке.

В угрозах Зурваши не было ничего нового. Кетан всегда знал, что его связь с Такаралом — через вриксов, о которых он заботится, — была во власти королевы. И все же напоминание было тлеющим угольком в его груди, когда он шел по пересекающимся коридорам по возвращении в Туннель Лунного Заката. Это чувство не покидало его, когда он забирал свои вещи из логова Рекоша, и только усилилось, когда он расстался со своими друзьями и направился к ближайшему выходу из города.

Даже сейчас, после путешествия за сотни сегментов от Такарала, он не избавился от этого чувства.

Прижав древко своего зазубренного копья к предплечью, он спрыгнул с ветки, выбросив руки вперед, чтобы ухватиться за ближайший сук. Его нижняя половина качнулась под ним, ненадолго повиснув в воздухе.

Его желудок сжался, но он подтянулся, зацепившись задними лапами за нижнюю часть толстого сука, чтобы найти дополнительную опору. Его когти погрузились в кору, и он остановился, чтобы дать своему разуму проясниться. Любое отвлечение в Клубке, даже если оно существовало только в его воображении, увеличивало опасность в восемь раз.

Кетан заставлял себя двигаться вперед, тщательно выбирая путь вдоль широкой ветви. Его логово было недалеко; он уже преодолел половину расстояния между ним и городом. Самым мудрым решением было бы отправиться туда и отдохнуть, позволив одиночеству и изоляции успокоить его, пока он не сможет избавиться от своих забот.

Видимо, сегодня неподходящий день для мудрых решений.

Он продолжал углубляться в Заросли, дальше от своего изолированного логова, в поисках утешения в охоте. Тени быстро сгущались по мере того, как солнце, скрытое от Кетана густыми зарослями джунглей, продолжало свое падение в царство духов и тьмы.

В отсутствие солнца появились новые источники света, сначала в самых глубоких впадинах и нишах, а затем распространились с наступлением ночи. Зрение Кетана обострилось. Глаза врикса лучше всего смотрелись в полумраке ночных джунглей, впитывая мягкий свет.

Цветы Джесана излучали бледно-фиолетовый свет, распускаясь в темноте, окрашивая листья своих лоз в новый цвет. Гроздья грибов светились зеленым и желтым на земле и вдоль стволов деревьев. Широкие листья деревьев Песнопения излучали темно-синий свет, достаточно яркий, чтобы выделяться на фоне более глубокой темноты. Говорили, что, как и кристаллы в Логове Духов, эти деревья содержат в себе духи, и вриксы избегали причинять им вред — разгневанный дух был опасной штукой, которую нельзя было победить никаким оружием.

Когда небо почернело, деревья и их ветви стали похожи на стены и потолок огромной пещеры, заросшей растениями, — но им не хватало гнетущего воздуха туннелей Такарала.

Кетан крался по ветвям, непрерывно осматривая окрестности, и прислушивался к ночным звукам Клубка. Темнота наступила вместе с гудящими криками существ-отшельников, и звери, которые обычно не показывались днем, теперь добавляли свои голоса к звучанию ночи.