Книга Тоскуя по ней, страница 75 – Тиффани Робертс

— Ах, Уиллоу, — что-то шевельнулось глубоко внутри него, теплое и странно успокаивающее.

Она снова опустила взгляд, нахмурив брови.

— Я как будто тону, и каждый раз, когда выныриваю на поверхность, мне не хватает воздуха. Но когда я снова погружаюсь, я… я хочу бороться с этим немного меньше. Я хочу поддаться, просто отпустить и позволить воде сомкнуться вокруг меня. То, что я чувствую с тобой, глубже и сильнее всего, что я когда-либо чувствовала раньше. Это пугает. Потому что я знаю, что чем больше я чувствую… тем больнее будет.

Смятение Уиллоу, ее бурные, противоречивые эмоции захлестнули его, и холод победил его внутренний жар. Он не должен заставлять кого-либо чувствовать себя так, особенно свою пару. Но что он мог сделать, чтобы утешить ее? Что он мог сказать, чтобы успокоить ее?

Это все не только из-за меня. Шрамы, которые она носит в себе… Илай и другие до него. Они оставили их там.

Гнев, который скрутил его внутренности от осознания этого, не принес бы ни Киану, ни Уиллоу ничего хорошего. Бесполезное, бессильное чувство — идеальное описание того, что он ощущал в этот момент.

Он отвернулся от нее, чтобы собрать свою одежду, натянул рубашку и жилет, не потрудившись застегнуть их. То, что он стоял к ней спиной, не защищало от ее чувств. Закончив, он снова повернулся к Уиллоу, присел, чтобы поднять упавшее пальто, и сократил расстояние между ними несколькими медленными, обдуманными шагами.

Киан нежно накинул пальто ей на плечи, прежде чем, подцепив пальцем подбородок, приподнять ее лицо. Он встретил ее взгляд, неуверенный в том, что искал, жалея, что у него нет нужных слов. Ни одного.

Поэтому он выразил свои чувства по-другому, наклонившись, чтобы коснуться губами ее лба. Уиллоу вздрогнула.

Опустив руку, он взялся за лацканы пальто и стянул их вместе, плотнее укутывая ее.

— Давай отвезем тебя домой, Фиалочка.

Они вернулись к машине в молчании, и это молчание продолжалось, пока Киан управлял машиной по извилистым лесистым дорогам, которые вели обратно в город. Так много раз его губы приоткрывались, и слова почти слетали с языка, но он не издавал ни звука. Как он мог развеять ее страхи, когда сам был так же неуверен? Все это было ново и для него тоже.

Его мир безвозвратно изменился, и он не знал, как справиться с этими чувствами. Он ничего не знал об отношениях. Для него все сводилось к мгновенному удовлетворению, к вспышкам удовольствия. Заставить кого-то чувствовать себя хорошо физически было простым делом, в котором он отлично разбирался. Конечно, помогало то, что его выживание было напрямую связано со способностью доставлять удовольствие.

Но сделать кого-то счастливым? Заставить кого-то чувствовать себя довольным, целостным, реализованным, заставить его чувствовать себя в безопасности…

Он, черт возьми, не знал, как все это сделать.

Слишком быстро они подъехали к дому Уиллоу. Когда он припарковался у обочины, острый приступ печали сдавил его грудь. Он сжал руль.

Впервые за все время своего существования он обезумел при мысли о расставании со смертной. Скольких он оставил позади? Но он не хотел, чтобы Уиллоу уходила, не хотел, чтобы она покидала его.

Не то чтобы я это допущу. Она, блядь, моя.

— Прости, если я испортила вечер, — сказала она.

— Ты ничего не испортила, — ответил он. — Мне понравилось твое общество. И чизбургер.