Книга Тоскуя по ней, страница 166 – Тиффани Робертс

Нахмурив брови, она подняла большой палец и осмотрела его. Каждый раз, когда ей случалось порезать палец, он болел в течение нескольких дней, а иногда казался самой болезненной вещью в мире. Прошлой ночью Киан разрезал ее кожу, но сейчас там не было ни пореза, ни царапины, ни шрама любого рода. Только бледная, неповрежденная плоть.

Ты все еще человек, но ты и нечто большее.

Уиллоу потерла большой и указательный пальцы друг о друга. Отголосок боли был, но такой далекий и едва ощутимый.

— Это то, что он имел в виду?

Она закончила принимать душ в оцепенении. Связь с Кианом изменила ее каким-то фундаментальным образом, сделала ее чем-то большим, но насколько? Он сказал, что она будет жить вечно, но что еще это повлекло за собой?

Выключив воду, она схватила полотенце и вытерлась, прежде чем обернуть его вокруг тела и выйти из ванной.

Кошки тут же оказались под ногами, уставившись на нее огромными глазами, громко мяукая и вставая на задние лапы.

Уиллоу рассмеялась.

— Полагаю, теперь вы ко мне сильно потеплели?

Она была осторожна, чтобы не споткнуться о них, когда направлялась к комоду. Мяуканье не смолкало, пока она натягивала нижнее белье, бросала полотенце в корзину и надевала пижамные штаны и майку.

Когда Уиллоу направилась к двери, Локи зарычал, напугав ее, в то время как Бебе и Реми бросились перед ней. Она остановилась и посмотрела вниз на кошек. Все они собрались вокруг нее, выгнув спины дугой, шерсть встала дыбом, а морды были обращены к холлу.

— Что происходит? — спросила она, нахмурившись. Она сделала еще один осторожный шаг к двери, и все они зарычали и зашипели.

Они никогда раньше так себя не вели. Это из-за произошедшей с ней перемены? Или, возможно, Киан был здесь, и они затаили на него какую-то кошачью обиду за то, что он сблизился с ней?

Уиллоу нашла эту мысль немного забавной.

Она усмехнулась.

— Вам, ребята, просто придется привыкнуть к нему.

Высокая фигура, одетая в темную одежду, шагнула в дверной проем, заполнив его.

Уиллоу вздрогнула, сердце пропустило удар.

— Киан, ты пугаешь…

Она ахнула, глаза расширились, а по коже от тревоги поползли мурашки.

Это не Киан. Не гребаный Киан!

— Не волнуйся, — сказал Лахлан глубоким, холодным голосом, от которого у нее по спине пробежали мурашки, — им не придется долго терпеть меня.

В венах Уиллоу образовался лед, приморозивший ее к месту. Все, что она чувствовала в том переулке, все, что он делал, вернулось к ней в этот момент. И на этот раз не было ни притворства, ни иллюзии. Лахлан сбросил гламур. Его глаза были цвета тлеющих углей, под стать волосам, которые теперь были огненно-рыжими, а кожа отливала золотом. Единственная пара изогнутых рогов поднималась от висков, такие же черные, как его душа. Легкая щетина, покрывавшая его щеки и подбородок, исчезла, уступив место резким, эльфийским чертам, которые только усиливали жестокий блеск в его взгляде.

Он был красив, но это была пустая, безразличная, зловещая красота, способная внушить только беспокойство.

Локи, Бебе и Реми плевались, шипели и рычали у ее ног.

— Ты, с другой стороны… — злобная улыбка тронула губы Лахлана. — Иди сюда.

Уиллоу почувствовала, как его сила перетекает в нее, почувствовала, как ее таинственные пальцы ощупывают, ища, за что зацепиться, добиваясь контроля, и ее желудок сжался от отвращения. Но ее ноги не двигались.