Книга Поцелуй чернокнижника, страница 5 – Тиффани Робертс

— Хорошо. По крайней мере, мы знаем, что ты способен запоминать не только имена спортсменов, футбольные команды и то, что чувствовать после убийства в видеоигре.

— Эй, Это называется добивающее приседание³, и это искусство.

Адалин рассмеялась и покачала головой.

— Ты такой отвратительный.

— Ты просто ханжа.

У нее отвисла челюсть.

— Ханжа? Я не ханжа. И где, черт возьми, ты узнал это слово?

Медленная улыбка растянула его губы.

— Из одной из твоих романтических книг, — он поджал губы и изобразил звук поцелуя. — О, он такой красивый, такой сильный, такой мужественный. И его чл…

— Ладно, хватит! Новое правило: тебе запрещено читать. Вообще. Никогда больше.

— Но из той книги я еще кое-что узнал про женщин, например…

— Мы это не обсуждаем. Разве мама с папой не говорили с тобой о сексе?

Дэнни фыркнул.

— Мама была еще большей ханжой, чем ты, и сказала папе сделать это. Я позволил ему некоторое время позаикаться и притворился, что еще не узнал всего из Интернета и от других детей в школе.

Адалин повернулась на сиденье, чтобы посмотреть в заднее стекло.

— Где этот призрак? Кажется, я передумала. Я хочу, чтобы он поймал меня.

— Но секс в твоем романе был довольно горячим. Просто к слову.

— Если ты сейчас же не вытащишь свою слишком-молодую-для-разговоров-на-эту-тему задницу из машины, я заберу у тебя этот нож и не буду нести ответственности за то, что с ним сделаю.

— Ладно, ладно, — Дэнни рассмеялся и открыл дверь. Он вышел из машины с пакетом в руке и пробормотал: — Ханжа.

Адалин не смогла сдержать смешок, выходя из машины.

— Я не ханжа! Вообще-то, это книга была моя с самого начала. Просто мне не нужно слышать, как о ней рассуждает мой младший брат.

— Вместо этого я мог бы поговорить об убийстве ревенантов, — сказал он, выставляя нож вперед, как будто сражаясь с невидимым противником.

— Даниэль, — предупредила она, свирепо глядя на него и тихо закрывая дверцу машины.

Он замер, уставившись на нее широко раскрытыми глазами, и опустил нож.

— Ты говоришь совсем как мама, когда произносишь мое имя так.

В его голосе не было ни намека на юмор. Они достаточно залечили свои раны, чтобы смеяться и шутить, чтобы вспоминать родителей с улыбкой, но боль утраты еще оставалась. Адалин знала, что, как бы ни было ей больно, для Дэнни это было еще тяжелее — он прилагал много усилий, чтобы скрыть боль.

Она тихо вздохнула. Просунув руки в лямки рюкзака, она обошла машину и остановилась рядом с Дэнни, чтобы обнять его.

— Поехали. У нас еще есть время до темноты, но я бы не хотела застрять здесь, — она отстранилась. — Мы пойдем в лес, чтобы спрятаться, но будем держаться поближе к дороге, чтобы не заблудиться.

— Ладно, — он убрал нож, прицепив его к поясу, прежде чем надеть рюкзак, затем зашаркал прочь от дороги и поднялся по небольшой насыпи в лес.

Адалин в последний раз проверила дорогу, прежде чем последовать за ним мимо линии деревьев.

На ходу они держались поближе друг к другу, соблюдая баланс между скоростью и бесшумностью, которым была довольна Адалин. Слишком медленно, и они рисковали застрять здесь ночью, когда самые страшные твари в новом мире, казалось, были наиболее активны. Слишком быстро они рисковали произвести достаточно шума, чтобы предупредить других — как живых, так и мертвых — об их присутствии.