Книга Дикое желание, страница 19 – Тиффани Робертс

— Моя мама была медсестрой, и я так хотела пойти по ее стопам, когда была моложе. Медсестры много работают, понимаешь? Они так много делают, чтобы помочь нуждающимся людям, исцелить их и утешить, и я хотела это делать. Поэтому я пошла в школу медсестер сразу после окончания средней школы. В стандартных программах ОТФ² студенты-медсестры проходят практическое обучение после первых восемнадцати месяцев. До этого я была лучшей ученицей, но однажды мне пришлось взглянуть на настоящую кровь…

Она снова рассмеялась и покачала головой, открывая аптечку и находя предметы, которые ей понадобятся, чтобы обработать его раны, откладывая их в сторону по одному. Последним был медицинский инструмент, устройство длиной десять сантиметров с изгибом, ведущим к маленькому металлическому диску на одном конце. Это был обманчиво простой на вид инструмент. По словам матери Юри, эти маленькие штуковины произвели практически революцию в оказании неотложной медицинской помощи, когда впервые появились на Земле около тридцати лет назад.

— На самом деле, я всего раз или два упала в обморок, — продолжила Юри, — но почти всегда чувствовала, что вот-вот упаду, — и как будто меня сейчас вырвет. Я перешла на второй курс, прежде чем мне пришлось столкнуться с реальностью. Я просто… не смогла продолжать.

— Это может прозвучать странно… и, возможно, оттолкнет тебя, — Тарген выключил воду, — но иногда мне жаль, что меня не тошнит от вида крови.

Юри нахмурилась и обернулась к нему.

— Почему?

Он поднес руки к сушильной подушке на стене. Та издала легкий звуковой сигнал, и когда он отступил, на его лице остались капли воды — вместо пятен крови, которые были там всего мгновение назад.

Он шел к ней, серьезный, сосредоточенный.

— Потому что… большая часть меня любит кровь, — сказал он. — Я был бойцом столько, сколько себя помню. Это все, что я знаю. И мне это… нравится.

Юри невольно съежилась.

— Так вот откуда все твои шрамы? Из боев?

— Да. Из одной войны или другой, — он медленно опустился на стул рядом с ней, осторожно, будто боялся ее спугнуть. — Я не псих, Юри. У меня бывают моменты, да, но… Я был солдатом. Большинство этих шрамов — с поля боя. Мне говорили, что я сражался храбро. С честью. За свой народ.

Юри улыбнулась и протянула руку.

— Дай руку. Надо все сделать аккуратно, чтобы не стало хуже.

Он колебался, прежде чем вложить ладонь в ее.

— Ты уверена, что с тобой все будет в порядке?

Она посмотрела на него твердо, с легкой улыбкой.

— Обещаю, я не наблюю на тебя.

Тарген хмыкнул.

— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.

— А тебе не разрешается кидать мои слова мне обратно, пока ты не притащишь торт, — фыркнула она.

Он усмехнулся шире и положил руку ладонью вверх на стол.

— Договорились. Я рассчитываю на тебя, маленькая земляночка.

На его ладони было несколько порезов, в которых сверкали осколки стекла — как крошечные кроваво-красные драгоценности под верхним светом.

Юри почувствовала, как желудок сразу же сжался.

Прекрати. Ты справишься.

Она активировала медицинский инструмент — над ним всплыл небольшой голографический экран. Проведя сканирование, Юри определила точное количество осколков. Почти все были видны невооруженным глазом, кроме одного.

Отложив сканер, она открыла упаковку с антисептической салфеткой и продезинфицировала пинцет. Затем, мягко взяв его за запястье, подтянула руку ближе и начала извлекать стекло.