Книга Неукротимый голод, страница 6 – Тиффани Робертс

— Это настоящее удовольствие, — сказал Мурген, положив руку на свое мощное бедро. — Моя коллекция — лучшая в Артосе. Ты никогда не видел ничего подобного.

Драккал хотел спросить, о чем говорит Мурген, хотя бы для того, чтобы лучше понять происходящее — что ему следовало сделать, прежде чем заходить так далеко, — но ответ стал очевиден прежде, чем он успел открыть рот.

Ховеркар миновал неглубокую выемку в стене — большое смотровое окно не менее двух метров в высоту и четырех в поперечнике. За окном виднелся густой участок джунглей, в котором стояло несколько больших, приземистых существ с золотистой чешуей. Это были хочи, уроженцы болот Занджина — популярная добыча межгалактических охотников за трофеями.

— Все настоящее, — сказал Мурген. — Голографические изображения не воздают животным должного. Я говорю, что всегда лучше видеть все собственными глазами.

Они проехали мимо еще нескольких витрин, каждая из которых содержала уникальную среду обитания и существ, некоторые из которых были знакомы Драккалу, но многие — нет. Драккал взглянул в переднюю часть автомобиля. Коридор тянулся все дальше и дальше, прерываемый перпендикулярными коридорами.

Это место было зоопарком. Проклятый зоопарк, прямо под Позолоченным сектором.

Беспокойство Драккала усилилось. Все эти клетки, все эти камеры…

Глаза Мургена заблестели от гордости.

— У меня здесь собраны редкие виды со всей известной вселенной. Одни из самых красивых и самых опасных животных в мире. На создание этой коллекции ушли десятилетия.

Все, что Драккал мог сделать, это кивнуть и заставить выражение своего лица оставаться нейтральным. Его глаза перебегали от ячейки к ячейке, ховеркар, должно быть, миновал дюжину таких витрин с обеих сторон, прежде чем Нострус направил его за угол в более широкий коридор. Таинственный аромат усилился еще больше. Он напоминал цветы сандринкера, аромат, который Драккал не слышал с тех пор, как попал в рабство почти двадцать лет назад. Но этот аромат был приправлен чем-то экзотическим, чем-то чуждым, чем-то… манящим.

Мурген хихикнул, отчего его тело затряслось. Ховеркар задрожал.

— Мы почти подошли к лучшей части, мой друг. Сердце моей коллекции. Экземпляр, который делает ее поистине уникальной. Ты знаешь, я…

Хотя Мурген продолжал говорить, Драккал не слышал слов. В груди ажеры все сжалось, кровь закипела, желудок скрутило. Он провел несколько лет своей жизни на охоте и рыбалке, но видеть этих существ в клетке в таком месте, как это, в руках такого человека, как этот… Это пробудило в Драккале первобытную ярость, которая восстала против всех клеток.

Драккал сжал кулаки по бокам, едва сдерживаясь от желания вонзить когти в подушку сиденья под собой. А Мурген продолжал говорить, его челюсти тряслись, но в восприятии Драккала его голос превратился в бессмысленное, погруженное в себя гудение.

Но ярость Драккала только усилилась, когда машина остановилась в большом круглом помещении со смотровыми окнами по всему периметру. Пламя, горевшее в Драккале, на мгновение поглотил холод, настолько сильный, что он угрожал заморозить его кровь.

— Вот настоящие призы, — Мурген ухватился за края кабины и встал на ноги. Ховеркар закачался от его усилий. Задние ступеньки раскрылись. — Животное, которое думает о себе больше, чем оно есть на самом деле. Достаточно умно, чтобы выучить какой-нибудь язык, возможно, даже рассуждать на зачаточном уровне, — проворчал он, спускаясь, — но, несмотря на это, мало чем отличаются от зверей.