Книга Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой, страница 162 – Анна Солейн

Прежде, чем Оливер целомудренно поднес к губам тыльную сторону моей руки, я успела поймать тяжелый взгляд черных глаз старушки.

Убежденной в том, что ее внук сделал верный выбор, она не выглядела.

Свадьбу мы решили сыграть в августе — спустя месяц после окончания выпускных экзаменов из академии. К слову, Оливер обещание сдержал: экзамен по «Основам проклятий» я получила автоматом под дружное хихиканье преподавательской комиссии. Профессор Хейдар даже уточнила, когда у нас свадьба! Пришлось строго попросить ее держать эту информацию в секрете.

Я думаю про себя 'мы решили сыграть свадьбу", имея в виду нас с Оливером, потому что его родные… не то чтобы меня не одобряли. Но восторга от нашего союза явно не испытывали.

Возможно, виной всему был грим. Кажется, это был тот самый зверь, которого когда-то, много лет назад, показывал на занятии профессор Кипер. Возможно, его родственник. К сожалению, гримы не разговаривали, так что мне оставалось только догадываться.

Не то чтобы я собиралась заводить себе зверя, который питается темной энергией кладбищ, больниц и заброшенных построек, а иногда и силой зазевавшихся магов.

Но грим у меня и не спрашивал. Просто однажды появился у ворот Стортон-холла, а Дрангур решил позвать меня, прежде чем от него избавиться. «На всякий случай», как он выразился. Прогнать радостное, лизучее и прыгающее вокруг меня существо не получилось, да и не очень хотелось. Так я стала хозяйкой Черныша.

Оливер только прощупывал почву в разговорах с королем, а потому я не хотела открыто говорить людям о себе и о моей маме. Так что внезапная дружба с гримом была воспринята обитателями поместья однозначно, ведь гримы проявляют дружелюбие к отродьям низвергнутых и к… девушкам, не обремененным моралью.

Впрочем, грим особенно погоды не делал, на моей репутации, как выражалась бабушка Оливера, пробы ставить негде было.

С Клариссой, мамой Оливера, мы поладили, она мне ужасно нравилась. В ней не было ничего от знатных дам, ни манерности, ни томности, ни страха испортить прическу. Она быстро приняла то, сколько лет «проспала», навела справки о положении дел в обществе, о достижениях Оливера, провела несколько серьезных бесед со мной и сейчас уговаривала Якоба на новое путешествие. На этот раз не к драконьим землям, а на юг, там находилась Гэлия, государство, дружественное острову, где у Клариссы жила родня: она хотела с ними увидеться.

Якоб был достаточно добродушным человеком, который сначала относился ко мне настороженно, но затем, кажется, что-то во мне его убедило сменить гнев на милость. По крайней мере, накануне дня свадьбы поздравлял он меня вполне искренне.

Джорджиана меня побаивалась, в основном из-за Черныша, который, конечно, не питал к ней теплых чувств, но и не обидел бы — я это чувствовала. Я ее не торопила: она вообще была тихой стеснительной девочкой, которая чувствовала себя спокойно только рядом с родителями и с Оливером.

В поместье прибавилось людей: родня, служанки, строители, которые реставрировали те помещения, которые долго не использовались. Мне это нравилось, хоть было и непривычно шумно и многолюдно. Почти все время до свадьбы я проводила с Аннет, которая в ускоренном режиме пыталась сделать из меня леди. Ну… что можно сказать. Я почти научилась различать вилки, а со всем остальным… ладно. Просто не буду сегодня ничего есть — и все.