Книга Развод. Новая жизнь старой жены дракона, страница 78 – Анна Солейн

Мы предназначены друг для друга. Разве нет?

Дерен, который уже успел открыть дверь раздевалки, замер.

— Проверь запястье, Анджела. Мы давно уже не истинные. Может, никогда ими не были.

* Фильм "Мистер и миссис Смит" (2005)

Он вышел, и я закатала рукав. Поднесла запястье к лицу.

Метки не было.

На том месте, где когда-то был еле заметный контур, теперь не было вовсе ничего, белая кожа и выступающие синие вены.

И все.

У Дерена она тоже исчезла? Должно быть.

Мы никогда не говорили о метках до того, как развелись. О том, что они исчезают.

“Может, не стоило кривить губы, когда я с тобой разговариваю?”

Мы о многом не говорили.

Я всегда старалась быть для Дерена хорошей женой. А хорошая жена — всегда улыбается, всегда счастлива. Всегда в хорошем настроении. У нее всегда порядок в доме и в голове, а ее платье — идеально сидит.

Я старалась для него. Но… как можно изображать радость, если внутри все разрывается от боли?

Пять.

Это число выкидышей, которые мы пережили.

Пять нерожденных детей. Пять кустов роз, которые росли на клумбе у порога. Пять раз, когда я сама немного умирала.

Мы не говорили об этом.

“Не стоит сидеть за столом с таким лицом, — сказала однажды свекровь. — Недомогание хозяйки еще не скрасило ни один прием”.

“Я потеряла ребенка”.

“А теперь хочешь потерять еще и уважение соседей? Соберись, не выноси на всеобщее обозрение свои женские проблемы. Что подумает Дерен, если узнает, что ты испортила прием?”

Он расстроится — конечно. Для него важны такие вещи.

Я кое-как вытерла слезы.

“Вот и умница, — одобрила свекровь. — А теперь улыбнись. Никому не нравятся грустные женщины, от них всегда уходят к веселым. Слышала про Кантов? Вот!”

Этот разговор состоялся почти семнадцать лет назад.

Я старалась ради Дерена. Но в какой-то момент поймала себя на том, что злюсь на него — неимоверно. За необходимость держать лицо и спину, участвовать в приемах, делать вид, что все в порядке.

В такие моменты я старалась уйти подальше, не подавать виду, но, наверное, у меня не слишком получалось.

“Ты попрошайкам на улицах чаще улыбаешься, чем мне".

Это не было правдой? Ведь не было же?

Сейчас уже ничего не исправить. Все в прошлом.

Постояв еще некоторое время в раздевалке, я еще раз вытащила из кармана люменограф, проверила настройки, подсветила мантию Люка и только после этого вышла.

Тем же вечером вся академия стала свидетелем того, как венценосный Люк Солвейн рассекает по двору академии в одних только трусах и носках.

Потому что вся его одежда вдруг стало невидимой — за исключением кошелька мисс Веладски, который уже не получалось спрятать. Он гордо висел в пустоте на груди Люка — в том месте, где располагался внутренний карман.

Такие доказательства не вышло бы игнорировать даже у Хадчинсона.

— Я убью ее! Я ее убью! — кричал Люк, пока вокруг то и дело слышались смешки, а то и откровенный хохот.

— Кого, мистер Солвейн? — уточнила я. — Может, все-таки вернете кошелек? Или мне вызвать ректора? Может, сразу карателей?

— Ты! — выкрикнул он, и его драконьи глаза загорелись. — Ты! Это ты!

— Это — "вы", — терпеливо поправила я. — Солвейн, рано или поздно вы научитесь. Кошелек, пожалуйста.

Мне казалось, он меня сейчас ударит.

Но Люк, зарычав, вытащил кошелек из невидимого кармана и бросил в траву у меня за спиной.