Книга Потерянная ночь, страница 3 – Джейн Энн Кренц

Проблема крипов (Creep с английского — слизняк. Омерзительный, противный — такие ассоциации у людей вызывает этот организм. Означает жуткий, страшный, ужасающий.) заключалась в том, что они были неспособны достичь никакой внутренней гармонии. Они тратили свою жизнь, пытаясь заполнить мертвые зоны своего спектра. Ни одна финансовая схема никогда не будет достаточно прибыльной, ни один культ не будет достаточно большим, ни одна бизнес-империя не будет достаточно прибыльной, ни одна позиция на академической или политической лестнице не даст достаточно власти, чтобы удовлетворить вампира.

А для порочных монстров, которых тянуло к смерти и насилию, никакие пытки и убийства не могли утолить жажду крови.

— Но у монстров тоже есть мечты / желания, — подумала Рэйчел. Очевидно, Маркус Ланкастер пришел к выводу, что контроль над ней позволит осуществить некоторые из его собственных темных фантазий.

Иен Окфорд ждал ее в конце коридора. В прошлом месяце, когда они познакомились, она немного пофантазировала. Иен был умным, симпатичным мужчиной с очень крепким телосложением и копной стильно подстриженных каштановых волос. У него был волевой подбородок и выражение «я знаю лучше, я же врач», что нравилось пациентам и большинству сотрудников женского пола. Рэйчел была убеждена, что он бы хорошо смотрелся в роли актера, играющего врача в рекламе фармацевтических препаратов.

Не то чтобы Иен в этом нуждался. Он был еще молод по меркам его профессии, но его талант к парапсихологии в сочетании с большим энтузиазмом и амбициями позволили ему высоко подняться. Шесть месяцев назад его назначили директором нового исследовательского отделения клиники Чепмена. Вскоре последовало финансирование со стороны фармацевтических компаний. Он провел несколько клинических испытаний на разных стадиях.

Однако сейчас Иен не излучал добродушия, которое нравилось людям в людях, занимающихся профессией целителя. За линзами дизайнерских очков его серые глаза сверкали гневом. Его квадратная челюсть была напряжена.

— О чем ты думала, когда ушла с сеанса терапии? — потребовал он.

Его голос был напряженным, но контролируемым. Иен гордился тем, что никогда не выражал крайних эмоций. Он рассматривал такие проявления как симптом нестабильности ауры. Конечно, он был прав, по крайней мере, согласно Принципам, и она восхищалась его самообладанием. Но ей не нужен был ее талант, чтобы понять, что он в ярости. Она не винила его. Он пошел на огромный риск, взяв ее в свою исследовательскую группу.

Она приготовилась к неизбежному. Это был конец ее первой по-настоящему хорошей работы в мейнстримовом мире. Ее родители вздохнули бы с облегчением. Они предупреждали ее о трудностях, с которыми она столкнется, когда покинет Академию и Сообщество.

— У Маркуса Ланкастера нет паратравмы, доктор Окфорд, — тихо сказала она. — Он притворяется. Он не способен испытывать чувство потери, если это не влияет на его прибыль или не угрожает его личной безопасности. Поверь мне, мертвая жена не смогла бы вызвать такую травму, если только ее смерть не стоила ему финансовых затрат, чего, согласно той информации, которую я нашла в Интернете, не было. Как раз наоборот. После ее смерти он унаследовал много денег.

— Ты не права. Никто не может подделать ночное потоотделение и галлюцинации.