Книга Распускающийся можжевельник, страница 190 – Кери Лейк

— Я хочу, чтобы ты отпустил Дамиана.

— Чтобы он мог вернуться в Легион и рассказать им, что я сделал? Точно сказать им, где нас найти? Он снова обращает внимание на воду и зачерпывает пригоршню на ладони.

— Ты сумасшедшая, — говорит он, брызгая им себе на лицо.

— Он назвал тебя монстром. Он думает, что ты какой-то демон пустыни. Они просто подумают, что он бредит. Вам не обязательно отсылать его с рацией и пакетом медицинской помощи. Оставьте его на милость пустыни. Он все равно никогда не выживет. Он не из тех, кто выживает.

Он качает головой, но я вижу задумчивость в его глазах, поэтому продолжаю.

— Мы заключим сделку с самим Шолен. Не впутывая в это Эрикссона. Шолен может стать героем, тем, кто откроет лекарство и спасет мир.

— И что мы с этого получаем?

— Мы можем уйти. Он согласится освободить всех заключенных в Калико. И мы строим свою собственную стену, чтобы все были в безопасности. Мне просто нужно попасть внутрь. Чтобы заполучить в свои руки это антитело.

— Что заставляет тебя думать, что это там? Что заставило бы тебя рисковать своей гребаной жизнью и страдать от самой жестокой смерти ради чего-то, чего, возможно, даже не существует?

Я пожимаю плечами и смотрю на горы.

— Надежда. Мой взгляд снова падает на него.

— Что помогло тебе выжить в том месте, когда ты знал, что должен был умереть?

Его брови хмурятся. Спор, без сомнения.

— Я не…

— Я не могу смотреть, как ты делаешь это снова, — вмешиваюсь я.

— Я провела целую ночь, пытаясь понять, почему я не убежала от тебя. Я имею в виду, убийство — это одно, но… Жжение в уголках моих глаз грозит слезами, и я перевожу взгляд на потрескавшийся известняк под моими ботинками, чтобы не видеть боли в его глазах.

— Что тебе нужно услышать, Рен? Что прошлой ночью он всадил пулю в череп двенадцатилетней девочки? И Крэнк тоже?

— Все же пытка. Чем мы отличаемся от них?

— Мы? Ты ничего не сделала. Это сделал я.

— Я могла остановить тебя, но не сделала этого. Я не хотела. И все, что я могу придумать, это то что мы оба облажались, и я не могу уйти от тебя. Я этого не сделаю.

— Ты знаешь, я бы не стал мешать тебе уйти. Если бы это было то, чего ты действительно хотел.

— Пожалуйста, Рис. Ослабь свою бдительность. Совсем немного.

Его плечи обреченно опускаются, как будто он собирается отдать мне свою душу.

— Ты хоть представляешь, что ты для меня значишь, Рен?

— Я думала, что смогу. Я была уверена, что смогу вытащить тебя из того темного места в твоей голове. Но я недостаточно сильна. Мы с тобой, похоже, связаны одной нитью. Заражен тем же злом, которое повредило нас.

— Я точно знал, что делал прошлой ночью. Я делал это не для удовольствия или какой-то болезненной формы развлечения. Я сделал это для тебя. Потому что он причинил тебе боль. И твоя боль — это моя боль. Все еще хмурясь, он потирает руки.

— Я провел годы в том аду, борясь с голосами в моей голове, от которых я не мог убежать. Пока я не услышал твою, и все остальное замолчало. Когда ты нашла меня столько лет назад? Я даже не знаю, считался ли я человеком. Чувствовал себя скорее животным, чем кем-либо еще. Я увидел тебя, и я был уверен, что Бог имел на меня зуб. Послал своего лучшего ангела, чтобы попытаться спасти мою душу. Его взгляд немного смягчается, но он не улыбается.