Книга Обреченные судьбы, страница 44 – Вероника Дуглас

— Пойдем.

Мы направились обратно вниз по склону к барьеру, пока Саманта не остановилась как вкопанная.

Я посмотрел вниз. Под нами лежал окоченевший труп козла с зияющей дырой в середине груди.

Она посмотрела на меня с выражением ужаса.

— Это сделали василиски?

Я сжал руку, задаваясь вопросом, как много я должен объяснить. Все, если это сохранит ее в безопасности.

— После укуса процесс окаменения начинается снаружи, парализуя по мере того, как кожа медленно твердеет. Они прогрызают камень и лакомятся внутренностями.

Краска отхлынула от ее лица.

— Они могут съесть тебя, как сваренное вкрутую яйцо?

Я вздрогнул от точности ее описания.

— Оставайся здесь. И ни на шаг к пещере. Они зимуют внутри, но если кто-то, кроме меня, приблизится к входу — прячься и не показывайся.

Я бы ни за что не взял её с собой, если бы она не умела вызывать щит из лунного света. Я знал, что она может постоять за себя… но на каком-то глубинном уровне во мне горело желание защитить её.

Взгляд Саманты оставался прикованным к разбитому каменному телу.

— Кейден?

— Да?

— Будь осторожен.

Я приподнял бровь.

— Я ценю твою заботу, но, чтобы ты не забыла, я бог.

— И все же будь осторожен.

Я погладил ее по щеке, а затем легонько поцеловал в макушку.

— Обязательно.

— Хорошо, — теплое свечение исходило от ее ладоней, когда ее магия ожила. — Тогда ты готов это сделать?

— Расширь барьер сразу за входом в пещеру. Не дальше.

Я бросил на нее последний взгляд, затем призвал свой топор, позволив его тьме поглотить меня. Тени поднимались от оружия вместе с непреодолимым желанием разрушать, и мои мысли сузились до единственного фокуса.

Чтобы защитить свою пару, я должен был уничтожить Айанну и ее виноградные лозы.

Все началось бы с этой охоты.

Саманта обрушила свою магию на барьер. Взрыв света распространился от места удара, и барьер начал продвигаться вверх по склону, расширяя мое царство за его пределы. Независимо от того, сколько раз я был свидетелем того, как она это делала, это было не менее невероятно.

Когда-то мне удавалось творить подобную магию с помощью лунного осколка. Теперь барьер принадлежал только ей.

Я шагнул вперед, следуя за отступающей кристаллической стеной. Магия Луны обрушилась на меня, обжигая кожу, как при обморожении, но боль только подпитывала мою решимость.

Поток теплого, гнилостного воздуха вырывался из входа в пещеру, неся с собой запах разложения и дерьма.

Внутри это был кошмарный пейзаж. Стены были покрыты экскрементами и глубокими выбоинами от зверей, и повсюду, насколько я мог видеть, были останки каменных трупов. Я знал, что василиски зимуют в убежищах, и однажды я был свидетелем того, как пара обитала в заброшенной медвежьей пещере, но я никогда не видел ничего подобного.

Я тенью шагнул сквозь темноту. По мере того как я спускался все глубже в гору, воздух становился все тяжелее и горячее и вскоре перемешался с какофонией рычания, визга и пронзительных воплей.

Под моим ботинком что-то хрустнуло под ногами, и я посмотрел вниз на выдолбленные окаменелые останки мужчины-фейри. Я перевернул несчастного ботинком, и на меня уставилось каменное лицо с разинутым от ужаса ртом. Бедный дурачок был еще жив, когда василиск склевал с него кожу и полакомился внутренностями.

Как яйцо, сваренное вкрутую. Я бы никогда не освободился от этого конкретного образа.