Книга Черное солнце, страница 82 – Карина Халле

— Тебе придется поверить, что это та самая девушка. Ее забрали у Элис и Хакана.

— Но само по себе это не делает ее интересной для нас, старина, и ты это знаешь.

Тот факт, что пожилой Яник назвал Солона стариной, заставляет меня приподнять бровь.

— Мы должны пустить ей кровь, — произносит девушка свои первые слова. — Посмотрим сами.

О боже.

По какой-то причине я ожидаю, что Солон скажет им забыть об этом, но он этого не делает.

— Хорошо, — говорит он, и мое сердце замирает. — Но тогда все остальные тоже захотят. Цена поднимется.

— Я рискну, — говорит Яник, и его голос излучает зло.

Солон мгновение пристально смотрит на него, затем кивает.

— Отлично. Позволь мне подготовить ее. Я вернусь и сделаю объявление. Мы должны сделать это честно.

— Что? — вскрикиваю я, а затем Солон хватает меня за локоть и тащит через комнату, море вампиров расступается перед нами, их голодные глаза следят за каждым моим движением.

Солон достает свои ключи, берет один, похожий на скелет, и тянет меня к двери сбоку от сцены, той, которую Вульф мрачно назвал дверью для «частных мероприятий».

— Что ты делаешь? — вскрикиваю я, когда он открывает дверь, оглядываясь через плечо на толпу, все глаза по-прежнему устремлены на меня, клыки обнажены.

Черт возьми.

Дверь открывается, и затем он вталкивает меня в темную комнату. Загорается свет, и я задыхаюсь. Помещение примерно с сигарную комнату, но на этом сходство заканчивается. Стены выкрашены в черный цвет, пол стальной, с черными кожаными ковриками через каждые пару футов, прямо под двумя парами металлических цепей, которые вделаны в стену. В конце стоит стальной стол, как в морге, рядом с ним холодильник, а по углам — два одинаковых красных кожаных шезлонга.

— Что, черт возьми, это за место? — говорю я, в ужасе глядя на все это.

Он не отвечает мне, просто подводит к шезлонгу и усаживает на него.

— Солон, пожалуйста, — говорю я, хватая его за куртку, когда он разворачивается, собираясь уходить. — Скажи мне, что происходит. Они… пустят мне кровь? Что это значит? Укусят? Все по очереди? Меня что, прикуют цепью к стене?

С каждым вопросом, который я задаю, мой кулак становится крепче, голос дрожит, на грани слез, вызванных паникой.

Он наклоняется и отрывает мою руку от своего пиджака.

— Я думал, что до этого не дойдет, — говорит он ровным голосом. — Просто оставайся здесь.

Затем он поворачивается, и прежде чем я успеваю схватить его снова, в воздухе появляется странное мерцание, а затем он исчезает.

Он буквально исчез.

Растворился в воздухе.

Не как раньше, когда он двигался быстро. Он просто исчез.

И я совсем одна.

Но ненадолго.

Я не знаю, кто такой Джеремайс, но если он мой отец, то, очевидно, для меня это в буквальном смысле слова аргумент в пользу продажи. Если они смогут узнать мою историю, выпив мою кровь, попробовать мою родословную, тогда кто знает, что со мной случится. Как бы сильно я ни хотела знать правду, точно не путем кормления кровью всех этих вампиров, и особенно если я буду в цепях.

Как Абсолон мог так поступить со мной?

Ты гребаная идиотка. Он сказал, что сделает с тобой с самого первого дня.

Я вздыхаю, мое дыхание прерывистое. Мне нужно убираться отсюда. Я не могу здесь находиться.

Как он мог вот так исчезнуть?

Во мне все еще есть немного его крови, не знаю, как много, но чувствую ее следы.