Книга Игра, страница 68 – Карина Халле

— Привет, — мягко зову я, идя к двери и выглядывая в гостиную. Одна кучка дерьма на ковре, другая на кухне.

Обе собаки спят на диване в обнимку друг с другом. Это зрелище компенсирует тот факт, что я окажусь в дерьме, если позволю им по-прежнему уничтожать это место.

Я завариваю кофе и рассеянно трогаю царапину на моей руке, неудачное последствие сна. Убираю руку и заставляю мозг переключиться на что-то хорошее. Прошлой ночью я спас этих собак. Теперь у них есть надежда, надежда, которую им дал я.

Но конечно это не единственное, что случилось прошлой ночью.

Кайла.

Эта крошечная фея.

Я поцеловал ее.

Я боролся и боролся против этого, снова и снова.

Но я ничего не мог поделать.

Она словно омут.

А я просто мужчина без весел.

И она…проклятье, она задолго до прошлой ночи начала забираться мне под кожу. Я думаю о ней с того импровизированного матча по регби, с тех пор, как она ушла из моей квартиры в моей одежде, с тех пор как увидел ее в баре. То, как она смотрит на меня…это не только потому, что она хочет меня, я знаю, что это так. Это потому…я чувствую, что она может видеть самого меня. Под слоями.

Не то чтобы она смогла когда-нибудь увидеть все. Но того, что кто-то скребется на поверхности, желая увидеть больше меня, уже достаточно.

Охрененно страшно. Но достаточно.

Суть в том, что она великолепная дикая штучка. Эти глаза, которые умоляют меня рассказать ей все свои секреты, умоляют меня сделать с ней что-нибудь. Эти глаза, обещающие, что я никогда не забуду ее, если дам ей шанс.

Прошлой ночью я дал ей шанс.

Но я сделал это не для нее.

Я сделал это для себя.

Потому что чертовски нуждался в этом. Мне нужно было это прикосновение, это ободрение.

Надежда. Где-то там была надежда.

Я чувствовал надежду, когда обнял ее, будто она проникала в меня.

Надежда сильнее смерти.

Это написано на моем боку.

Я сделал ее через несколько лет после Чарли, как напоминание самому себе, почему я очистился и как двинулся дальше.

Или, по крайней мере, пытался.

Такое чувство, что Кайла эта надежда для меня, хотя я знаю, насколько глупо думать так о девушке, которую я едва знаю. Но сейчас приятно иметь хоть проблеск надежды.

Конечно, когда началась эта чертова песня, меня отбросило обратно в реальность. Кем я был и как все это началось. Происшествия. Драки. Уродливая гребаная правда.

Это не вяжется с настоящим.

Я запаниковал. Встал и ушел, чтобы скрыться от песни, убежать от прошлого, которое любит приходить ко мне одинокими ночами. Каждую ночь. Но ему не место рядом с ней.

Я понятия не имел, что она пойдет за мной, и когда впервые услышал, как она зовет меня, мой желудок сделал сальто. А потом она оказалась рядом со мной, волосы растрепались от бега через толпу, лицо раскраснелось.

Она пришла за мной.

Она беспокоилась обо мне.

Не могу вспомнить последний раз, когда кто-то обо мне беспокоился. Каждый знает, не стоит беспокоиться, не стоит задавать вопросы. Лаклан одинокий солдат, говорят они. Он выжил. С ним все будет в порядке.

Но эта девушка, эта женщина с улыбающимися глазами и дразнящими губами знала, что я не был в порядке.

И когда она захотела пойти со мной за собаками, в темный лес, что ж, вашу мать. Она ничего не боялась. И отнеслась к этому так же серьезно, как и я.

И с той же решимостью я мог целовать ее всю ночь. Ее губы, ее рот, тепло ее языка – мы подошли друг другу как замок и ключ. Мне больше всего на свете хотелось уложить ее на спину посреди той грязи и листьев, изучить ее тело руками, зубами, языком и почувствовать всю ее в темноте. Ее тело обещало отправить меня далеко-далеко. Я хотел вытрахать из себя всю войну.