Книга Особенные. Элька-4, страница 190 – Ольга Ильина

— О, не смотрите на меня так, Элечка. У меня не было выбора. Ведь Володя стал совсем бесполезен.

— Постойте, они живы? Родители Кира?

— А как ты думаешь я заставил глупого мальчишку жертвовать мне кровь? Это одно из правил магии, дорогая, все что берется силой, бесполезно. Но хватит болтать, скоро затмение, а мне нужно еще столько сделать, столько сделать. Но сначала.

J. улыбнулся, перевел взгляд с меня на маму, и все еще держащего ее, Егора.

— Убей ее, — приказал он, и я увидела, как мой бывший без каких-либо колебаний исполнил приказ и вонзил кинжал прямо в сердце моей мамы, в тот же миг бабушкин кулон разлетелся на куски, царапая лицо острыми осколками, точно также, как разлетелось на куски сейчас мое собственное сердце.

У меня не было слов, чувств, эмоций, дыхание сперло, и слезы брызнули из глаз. Мама, моя мама, он убил ее, этот урод убил ее, чудовище, которое я считала другом. Она лежала на полу, в таком же, как у всех красном балахоне, с мертвыми, безжизненными глазами, а из уголка рта все еще вытекала струйка ярко-алой крови. Мама.

В тот момент я не думала, бросилась на него, расталкивая всех и все, кричала что-то, выплескивала свою силу, мой воздушный вихрь крушил все вокруг, разбрасывал карателей, стоящих на пути, как куклы. А потом кто-то или что-то рвануло ко мне, я не успела защититься, да и не хотела. Оно ударило, больно и жестко, куда-то в бок, да и какая разница теперь. Из меня словно всю жизнь выкачали, мир, мой мир рухнул, земля разверзлась и я полетела в огненную пропасть. Все стало безразлично и не важно, даже я сама. Зачем, для чего? Ведь моей мамы больше нет. Я не защитила ее, не спасла, я вызвала ее сюда. Это все я, все из-за меня. И я не знаю, смогу ли это пережить.

Не знаю, сколько времени прошло, час, два, вся жизнь. Не знаю. Я сидела, как заледенелая, без всякого внушения этого урода и ничего не чувствовала. На автомате отмечала про себя, что я в классе, хм, какая ирония, я в том самом классе, где когда-то подслушала разговор Венеры и Стаса. Мне кажется, это даже не со мной было, в какой-то другой, параллельной жизни. Все умерло, все стало неважным и безразличным сейчас. Даже он, тот кто стоял напротив и с тревогой смотрел мне в глаза.

— Ты убьешь меня, — я не спрашивала, констатировала факт, но сейчас мне было глубоко наплевать на это.

— Эля.

— Вы убили ее, убили мою маму. Ты убил мою маму, и если я выживу сегодня, то ты умрешь.

— Я уже давно умер, в тот день, когда предал тебя.

— Значит, я убью мертвеца. А потом я убью его.

— Мне очень жаль.

— Хм, тебе жаль. Тебе жаль? Я проклинаю тот день, когда встретила тебя, когда предложила дружить, когда пожалела тебя. Не надо было жалеть. Для всех ты был Изгой, и для меня тоже. Я ненавижу тебя. Ненавижу.

Дверь открылась прежде, чем он что-то ответил, да мне все равно было.

— Она готова? — спросил какой-то мужик каратель.

— Да, скоро я приведу ее, — ответил Егор. — Ты можешь встать?

— Не трогай меня. Я лучше добровольно со скалы сброшусь, чем ты снова меня коснешься, мразь, подонок, убийца.

Я прожигала его ненавистью, очень хотела прожечь по-настоящему, взглядом, мыслью, да чем угодно, лишь бы причинить боль, заставить страдать, забрать его никчемную жизнь, как он забрал мамину. Жаль, что на меня нацепили эти чертовы антимагические браслеты.