Книга Плата за страх, страница 26 – Дональд Уэстлейк

— А вам-то что до них? Они вправе находиться там, где пожелают, а я могу принимать у себя в доме кого захочу.

— Вы же тут не просто посиделки устраиваете, — возразил он. — Они явно что-то замышляют, и вы им нужны неспроста. Я ведь прав?

— У страха глаза велики. Я ведь уже сообщил вам, что изменил свое заявление по просьбе вашего начальника. Вам нечего опасаться ни меня, ни этих ребят.

— Зачем же они тогда сюда явились?

— Это их личное дело.

— И мое тоже.

Я покачал головой, и мы стояли, глядя друг на друга в упор. Я испытывал к нему отвращение из-за его наглости и вымогательства, а он ненавидел меня, так как я представлял для него загадку, возможный источник неприятностей в будущем. Наконец Донлон пожал плечами и произнес:

— Ладно, не драться же нам. Я все равно своего добьюсь.

— Только держитесь от ребят подальше, — пригрозил я.

Он снова насмешливо посмотрел на меня с деланным недоумением.

— С какой стати вы решили, что я собираюсь пощипать их?

— Несколько таких типов, как вы, работали на моем прежнем участке, — ответил я.

Это его задело за живое. Ответ не замедлил себя ждать:

— Зато у нас, к счастью, нет таких, как вы, Тобин.

Подобные выпады меня уже не трогают, поэтому я спокойно повторил:

— Как бы то ни было, запомните: держитесь от них подальше.

— А если нет?

— Вам же хуже, сделаю все, чтобы жизнь вам показалась очень неприятным занятием.

Он нахмурился, видимо, уверенности у него поубавилось.

— Не переоценивайте своих возможностей. С вашим-то прошлым неужто вы полагаете, что в состоянии доставить кому-то неприятности?

— Не знаю. Но попытка не пытка. У меня еще остались кое-какие связи. Сделаю все, что в моих силах, чтобы в вашей епархии запахло жареным.

Он повернулся, с мрачным видом обошел кухонный стол и с минуту постоял напротив холодильника. Я услышал, как он прошептал: «Семь раз отмерь — один отрежь». Затем провел рукой по лицу, словно стирая усталость, и встряхнулся, словно собака, вышедшая из воды.

Дверь распахнулась, заставив нас обоих вздрогнуть, и на кухню вошел Билл с отсутствующим видом, поглощенный какой-то мыслью. Сделав несколько шагов, он остановился и, моргая, уставился на нас.

— Извини, папа, — сказал он. — Я не знал, что здесь кто-то есть. Я думал, что все в гостиной.

Донлон поглядел на Билла ласково, как на родственника, с которым давно не виделся.

— У нас тут с твоим отцом состоялся разговор по душам, сынок, — произнес он необычайно мягким голосом. — Но мы уже почти закруглились.

— Мне только нужно взять пару инструментов, — объяснил Билл, направляясь к ящику рядом с раковиной.

— Что-то мастеришь, а? — спросил Донлон.

— Да, сэр. — Билл достал из ящика кусачки и самую маленькую отвертку.

— Модель самолета? — продолжал допытываться Донлон.

— Нет, сэр. Что-то наподобие фонографа. Простите.

Донлон проводил глазами вышедшего из кухни Билла и сказал:

— Вот в этом возрасте они все хороши. Пока маленькие. Люблю детей. Вы случайно не состояли в Полицейской атлетической лиге?

— У меня никогда на это не было времени.

— Что ж, у вас есть свои дети. А у меня вот нет. Я годами грешил на миссис Донлон, но оказалось, что виной всему я сам. Доктор сказал, все дело во мне. — Он снова потер лицо, и после этого оно снова посуровело. — Но когда эти дети вырастают, то превращаются в подонков, — сказал он, — большинство из них. Вроде тех, которых вы взяли под крылышко. Когда дети маленькие, все они очень милы, но потом из них ничего путного не получается.