Книга Невестам положено плакать, страница 81 – Александра Довгулёва

Она ожидала удара. Оплеухи крепкой рукой, а скорее, тряпкой, какой покрывают дорогое одеяние короля за трапезой. Ведь она всего лишь служанка, хоть и с каплей королевской крови в жилах, хоть её и возвысили среди прочих таких же девиц, трудившихся всю жизнь при дворе. Гленна не была той, которая достойна марать карающую руку короля.

Гленна вздрогнула, когда почувствовала прикосновение к собственной щеке. Пальцы Эгга были горячими.

— Посмотри на меня, дитя, — сказал он вкрадчиво, как никто из мужей не говорил с Гленной.

Она послушалась.

— Твои верность и храбрость — редкий дар. Ты достойна благодарности самого короля.

На глаза Гленны навернулись слёзы. Она так гордилась тем, что так долго не плакала!

Камень упал с её души, вместе с ним навалилась усталость, заставившая подкоситься ноги, но она сумела заставить себя стоять перед лицом своего короля.

Теперь у Гленны была своя комната. Непозволительная роскошь, которой удостаиваются не все благородные леди. Кровать, устеленная шкурами, стол с кувшином для вина, сундук, в котором мирно лежала потрёпанная пуховая шаль. Утром в её комнаты приходила служанка, помогавшая ей одеваться в одежды из ярко-окрашенной ткани. В волосы Гленны вплетали теперь нитку морского жемчуга, неровного, но настоящего.

Девушку звали Иффе, Гленна знала её ещё с тех времён, когда сама служила в замке короля Эгга. Иффе не была ей подругой тогда, не собиралась становиться ею и теперь. Служанка не скрывала своего презрения к Гленне, которая каким-то невероятным образом заслужила благосклонность монарха.

Гленну не удивляло то, что смерть Оноры пока была тайной для большинства ирландцев, даже для тех, кто жил в замке короля Эгга. Было объявлено, что девица Гленна оказала королю некую услугу, проявив преданность и храбрость, чем заслужила всяческие почести. Потому, не удивляло Гленну и то, что слуги теперь её не жаловали. Девушка была уверена, что среди них болтают невесть что, придумывая невероятные и весьма скверные пути, которыми девушка шла к нечаянному благоденствию. По большому счёту, было достаточно уже того, что Гленна была незаконорожденной дочерью Эгга. Теперь она не питала иллюзий, понимала, что в замке поговаривают и об этом.

Конечно, им было не за что её любить. Безотцовщину, незаконнорождённую служанку возвысили, как казалось на первый взгляд, незаслуженно. Девушка понимала, что отношение к ней не изменится, пока не станет известно какую именно весть принесла девушка королю и как именно она это сделала. Гленна подозревала, что даже тогда найдутся те, кто этому не поверит.

Она и сама не верила. Гленна перебирала в памяти события минувших дней. Ей казалось, что всё это произошло не с ней. Слишком уж сильно приключения, приведшие девушку в эту комнату, напоминали историю, которую филиды облекают в песни.

Когда король отпустил её, едва стоящую на ногах, трепещущую, опасающуюся упасть прямо на деревянный пол трапезной залы, она не предполагала, как всё обернётся. Она вообще не думала, что будет дальше: значения это уже не имело. Правда, ей хотелось, чтобы её пустили на кухню, разрешили прилечь на лавку, как когда-то в детстве. Так, чтобы печное тепло дотягивалось до её уставших ног, чтобы разгорячённый воздух выгнал из лёгких кашель. Ей пригрезилась кружка тёплого молока, вкус которого она почти забыла.