Книга История Натаниэля Хаймана, страница 57 – Арм Коста

— Судьба Натана Хейма зависит от вас — аморфного, безразличного, несерьёзного существа, которое даже не знает, кто оно.

Я пробормотал что-то бессвязное. Бернард неодобрительно посматривал на меня с подоконника.

Мне хотелось сбежать от незваных гостей на кухню или вообще на лестничную площадку. Но, собравшись с духом, я возмущённо сказал в лицо Мойре:

— Нам надо серьёзно поговорить.

— Это ни к чему. Если вы не знаете и не хотите знать, кто вы, — мы уходим, — холодно ответила она.

— Дело не в моём желании, — пробормотал я.

В моём голосе, неизвестно почему, прозвучали оправдательные нотки.

— Дело в вашей трусости? — надменно спросила мадам Шахор.

— Нет.

— Тогда в чём же?

Я чувствовал неловкость. И правда, в чём проблема? Я ведь сам хотел встретиться с ведуньей, чтобы она показала мне судьбу Сержа Тарда.

— Дело в том… Мне очень неудобно… — проговорил я слабым голосом.

Бернард засмеялся, и на миг мне показалось, что он стал обычным живым человеком. Я быстро сказал:

— Как вы и советовали, я старался сблизиться с Натаном Хеймом, пригласил его в паб и там встретил лучшего друга…

— Он попал в беду? — перебила меня Мойра.

— У него проблемы с ногами. Мне важно знать, что ждёт его дальше.

— Никто не может этого знать, — ледяным голосом произнесла гречанка.

Это вывело меня из себя. Как она может быть настолько лицемерной! Показывать мне сто вариантов моей судьбы, поить волшебным зельем — сколько угодно, а когда речь идёт о здоровье моего друга, она отказывается помогать!

— Но, Мойра! Посудите сами! Вы хотите, чтобы я изменил судьбу Натана Хейма, а он мне не родственник, не друг, одним словом, никто. Почему я не могу знать, что ждёт близкого мне человека? Почему я не могу ему помочь или хотя бы предотвратить несчастье?

Выпалив всё это на одном дыхании, я покраснел. Краснеть в тридцать три года — верх позора!

— Я прекрасно знаю, к чему вы клоните, мсье Рууд. Я задам вам вопрос: просил ли вас Серж Тард изменить его судьбу? Позволял ли он вам вмешиваться в его жизнь?

— Нет, я просто хотел знать… — негромко произнёс я. — И потом он же мой лучший друг, мы с раннего детства вместе… Мы присутствуем в жизни друг друга постоянно, как радуга после дождя.

— Серж — достаточно взрослый мальчик, — возразила Мойра, — у него банально болит спина, потому что в Палермо он здорово погулял. Не придумывайте то, чего нет.

— Ничего я не придумываю! Мне было бы удобнее знать, что в его жизни всё будет хорошо! — миролюбиво ответил я.

— Всё, конец дискуссии! — возмутилась Мойра. — Доминик, что же вы такой мнительный!

— Я бы сказал, болезненно-подозрительный и недоверчивый, — добавил Бернард.

Я согласился. А что оставалось делать? Мистические приключения вконец расшатали мою психику, и я, действительно, во всём видел подвох и неприятности.

— Не могу приказывать вам, господин писатель, — иронически проговорила мадам Шахор, нажимая на последнее слово, — могу лишь предупредить. Если вы не определитесь с решением, жизнь Натана Хейма закончится очень печально. И ваша тоже! А теперь уходим, Бернард!

Она повернулась ко мне спиной и просто растворилась в воздухе. Что касается Бернарда, то он шагнул к окну и словно просочился сквозь стекло.

Я снова лёг. Не было сил размышлять о словах Мойры Шахор, слишком меня утомила эта бесконечная ночь. Я вновь задремал, сквозь сон думая об отъезде Лили. Именно сейчас мне очень её не хватало, она бы мигом развеяла мою тревогу нежным прикосновением, весёлым смехом.