Книга Удивительное похищение королевского бриллианта, страница 97 – Вазим Хан

Интересно, что привело их сюда сегодня, в рождественский день.

– Мадам, – сдержанно сказал Радж Вадиа, обращаясь к Поппи. – Мы здесь по просьбе наших родителей. Нам нужно что-то сказать вам.

Он облизнул губы и обменялся взглядами с Фонсекой, Бэйгом и Джоши.

– Мы хотим поблагодарить вас за то, что вы спасли нас от отчисления и убедили директора Лобо дать нам второй шанс.

Поппи улыбнулась.

– Я очень рада.

Фонсека, который стоял, переминаясь с ноги на ногу, внезапно рванулся вперед и заключил Поппи в объятья.

– Мы больше никогда так не будем!

После некоторых усилий потрясенной Поппи удалось освободиться от растроганного юноши.

– Я знаю, – сказала она. – Вы продолжите учиться и сделаете так, что я буду вами гордиться.

Когда как они ушли, Рангвалла повернулся к Поппи.

– Что именно вы сказали Лобо, чтобы он их простил?

– Я просто напомнила ему, что такое быть молодым, – сказала Поппи. – Мы все ошибаемся. И все имеем право на второй шанс. Кроме того, мы возлагаем слишком высокие ожидания на молодых людей в связи с экзаменами. Ты знаешь, сколько детей в Индии покончили с собой в прошлом году, потому что не смогли добиться результатов, которых ждали от них родители? Мы все должны учиться быть чуточку милосерднее.

– Мудрые слова, – с чувством согласился Рангвалла. Он никогда не любил экзамены и помнил, сколько раз отец избивал его за плохие оценки.

Чопра еще раз вернулся к своей мысли о том, как много представителей молодого поколения в Индии подвержены порокам самонадеянности и безответственности. Очевидно, его жена не разделяла его мнения. Может быть, он был слишком суров? Разве и он не был сам когда-то молод? В конце концов, кто дал ему право судить? В молодости он тоже совершал ошибки. Кто дал ему право думать дурно о других?

И все же ему казалось, что чувство вседозволенности, присущее определенному типу привилегированных молодых людей, порождало дерзость дурного толка. Не ту дерзость, которая способствовала развитию предприимчивости и инициативы и могла принести пользу как отдельному человеку, так и всей стране, а хамство, которое в лучшем случае приводило к разного рода безрассудствам, а в худшем – к поступкам совершенно безответственным.

Чопра еще не знал, что через каких-то несколько часов у него будет возможность воочию лицезреть ярчайшее проявление этого феномена.

Шеф-повар Лакнаувалла храпел. С каждым громогласным выдохом влажный платок, покрывавший его лицо, плавно воспарял и затем так же плавно опускался. Вечерний наплыв гостей закончился, и теперь шеф-повар после скромной трапезы, состоявшей из алу матара, картошки и зеленого горошка со специями, восстанавливал силы в тишине офиса ресторана в ожидании новой волны поздних гостей. Воздух был пропитан запахом виргинского табака дымовой сушки из толстой сигары чируты, которую он выкурил прежде, чем устроиться в кресле Чопры, – чируты он заказывал на вес непосредственно у своего друга Анмола Мазумдара с его плантации в далеком Андра-Прадеше. Его врач запретил ему курить, но что он понимает, этот старый хрыч? Он и яйца сварить не сумеет.

Последние несколько дней дались Лакнаувалле нелегко.

Мало того что ему пришлось работать сверхурочно, чтобы приготовить потрясающий рождественский ужин, который только что подошел к концу, и все вопреки стараниям тещи Чопры – она умудрилась доставить даже больше хлопот, чем обычно, – так вдобавок его су-шеф Ромеш Гоэл, на которого он возлагал большие надежды, чуть не отрезал себе палец, обрабатывая свежего морского леща для гоанской масалы из морепродуктов от шефа.