Книга Буцефал и скопцы, страница 43 – Роман Елиава

Через минуту трое всадников выехали на тульские улицы и поспешили за город.

– А вдруг Петька просто загулял? Он же уже взрослый отрок, – высказал внезапную догадку Трегубов.

Михаил такой вариант событий ранее не обдумывал и уже начал сомневаться, не зря ли он вытащил ночью людей из своих постелей, но тут ответил Столбов:

– Хорошо, если так, но мы должны проверить и убедиться, что с парнем всё в порядке. С этими скопцами нужно быть начеку, очень опасное сообщество, в чём-то даже хуже бомбистов.

Дальше они ехали молча, погруженные в свои мысли, пока Михаил не сказал:

– Нам сюда, на тропу налево.

Стало уже светать. Прохладный воздух был затянут утренним туманом, через который просматривались только ближайшие берёзы. Затем сосны и ели сменили жёлтый фон осеннего леса на зелёный. Всадники выехали на широкую поляну – пространство, некогда отвоеванное топорами у леса.

В центре стоял большой двухэтажный бревенчатый сруб, которому, если судить по его виду, был не один десяток лет от роду, а, может, и более. Вокруг сруба расположились более современные постройки из досок. Ворота самой большой из них – то ли конюшни, то ли склада – были распахнуты настежь. От крыши вверх тянулся сизый дымок, который растворялся в воздухе, смешиваясь с туманом. Тишину, ещё спящего, леса прорезал резкий крик петуха. Столбов первым подошёл к воротам и заглянул в них.

– Мать честная! – воскликнул он, шагнул внутрь и достал револьвер.

Торотынский и Трегубов переглянулись и последовали за приставом. Иван положил руку на кобуру.

Внутри огромного сарая был разожжен костер, на котором нагревались какие-то инструменты, местами железо раскалилось докрасна. К непрошенным гостям развернулись три человека. В центре и ближе всех стоял отец Афанасий с выражением изумления на хищном лице. Правее, около костра, находился высокий мужик с бородой в простой холщовой одежде. Рядом с Афанасием стояла женщина неопределенного возраста, её морщинистое лицо приобрело красноватый оттенок, очевидно, за долгие годы работы на воздухе. Апофеозом сцены, скудно освещаемой небольшим костром в темноте сарая, был Петька. Подросток был привязан к поставленной на попа широкой деревянной скамье, штаны его были спущены, подбородок висел на груди. Он словно спал.

– Это Петька! Мы успели вовремя! – воскликнул Михаил и направился к подростку. – Я его развяжу.

– Пошли прочь, безбожники! – с ненавистью закричал Афанасий. – Это наша земля! Вон! Вам здесь не место!

Трегубов не понял, узнал ли Афанасий его лично, но не узнать полицейские мундиры было невозможно даже в тёмном помещении.

– Тульская полиция, – спокойно сказал в ответ Илья Петрович, – мы забираем мальчика и прекращаем Ваше представление.

– Врешь! Никого ты не заберешь! Он наш голубь! – завизжал фальцетом Афанасий и многозначительно посмотрел на стоявшую рядом женщину.

Та мгновенно выскочила наружу с криками:

– Безбожники, супостаты, на помощь, люди добрые!

В тот же момент мужик в холщовой рубахе схватил из костра прямо голыми руками горячую железку в виде короткого копья с раскаленным лезвием на конце. Он ринулся прямо к Петьке. Столбов навел на него пистолет, но мужика уже заметил Торотынский, и вместо того, чтобы развязывать Петьку, решил остановить его. Он перекрыл приставу линию для выстрела. Трегубов непослушной от волнения рукой безуспешно пытался достать револьвер из кобуры.