Книга Темный двойник Корсакова. Оккультный детектив, страница 169 – Игорь Евдокимов

Начнем с источников вдохновения. «Посрамитель воронов» вышел эдаким оммажем классической русской готике и неоготике, от «Семьи вурдалака» Алексея Толстого до «Дикой охоты короля Стаха» Владимира Короткевича, с небольшой иностранной щепоткой «Падения дома Ашеров» и «Собаки Баскервилей» (в детстве она казалась мне невероятно страшной книгой). Если при чтении эти (или другие) ассоциации всплывали у вас в голове – я только порадуюсь. Ежели этих ассоциаций не возникло, но в ожидании третьего тома захочется ознакомиться с классикой (впервые или вновь) – это тоже будет успехом для меня.

А если вам кажется, что «Дело о посрамителе воронов» получилось излишне кровавым, то напомню, что у Алексея Константиновича вурдалаки протыкали кольями кровожадных вампиро-младенцев и кидались ими в главного героя, пока тот удирал на коне. Про финальный жестокий пафос «Дикой охоты» я просто молчу!

Теперь перейдем к «Блудному сыну». Конечно же, никаких загадочных убийств, требовавших срочного расследования в разгар боевых действий, в Болгарии не происходило.

Не было в действующей армии и генерала по фамилии Вековой – это просто небольшой оммаж к реальному историческому военачальнику по фамилии Столетов, который действительно командовал русскими войсками на Шипке в 1877 году во время Русско-турецкой войны и освобождения Болгарии.

Выдуманы и события в Смоленске – уж поверьте, с нынешним интересом к true-crime тематике таинственный маньяк, наводивший шороху в последней четверти XIX века, пользовался бы невероятным спросом. Ну и некоторые персонажи явно не могли цитировать строчки из песен, которые будут написаны сто с лишним лет спустя. Что? Какие персонажи и какие песни? Не скажу! Лишь добавлю, что отдельные сцены воспроизводят картины классических живописцев конца XIX века. Добро пожаловать на охоту за пасхалками! Следует, однако, отметить, что таких моментов в книге очень мало – я не хотел превращать атмосферное и аутентичное повествование в балаган.

Однако я бы предал свою любовь к описываемой эпохе, если бы лепил эти истории исключительно из выдуманных деталей! При создании усадьбы Маевских я перечитал несколько научных трудов о быте небольшой семьи среднепоместных дворян во Владимирской губернии времен Николая I.

Проклятыми квазивампирами никто из них, конечно, не был, но детали их небогатого быта здорово помогли разнообразить повествование и придать Маевке необходимую глубину и колорит. Верования, связанные с лесом; обращение «знаток» к тому, кто якшается с потусторонними силами; или, например, воткнутая в дверной косяк волчья челюсть от нечисти – детали мало того, что аутентичные, так еще и до сих пор практикуемые в труднодоступных частях нашей огромной страны.

Муромские леса и болота – место благодатное для готических детективов и ужастиков. Именно топи мы представляем, заслышав словосочетание «гиблое место». А уж что может шастать в тумане, меж болотных огоньков – никто не скажет. Может, леший. Может, кикимора. Может, чего похуже…

В старом романе Михаила Загоскина «Юрий Милославский» эти места описываются так: «Тот, кому случалось проезжать их, с ужасом представляет себе непроницаемую глубину этих диких пустынь, сыпучие пески, поросшие мхом и частым ельником, непроходимые болота, мрачные поляны, устланные целыми поколениями исполинских сосен, которые породились, взросли и истлевают на тех же самых местах, где некогда возвышались их прежние, современные векам, прародители; одним словом, и в наше время многие воображают Муромские леса «жильем ведьм, волков, разбойников и злых духов».